Врёт, как сивый мерин

Тишина трещала, как струна гитар...
Он гнал мне пургу, глядя прямо в глаза.
В его словах — сплошная бирюза,
А на зубах — осела пыль и гарь.

Он баял мне про небо в алмазах,
Что мы с ним — два крыла, одна душа.
Но рифма слов с делами не спеша,
Тонула в его хитрых, мутных фразах.
Держал меня за дуру на поводке,
Пока его 808-е били в такт.
Обещанный любовный контракт —
Пыль на ветру в пустом треке.

Он врёт! Как сивый мерин, прёт!
На уши вешает лапшу и лажу.
Оркестр струнный, как стекло, разбит,
Но я врубаю грув и вижу фальшь его рожу!

Он врёт! А я смеюсь в ответ,
Под этот бешеный, слоистый, плотный микс.
Мне не нужен его лживый пирог,
Я выключаю свет — и делаю рывок!

Фольк-мотив сменился треском проводов,
Металл гитар вонзился в тишину.
За каждое "люблю", что было сном наяву,
Я требую по счёту: "Где любовь? Где кров?"
Синкопа в сердце, регги в голове,
Карибский бриз не смоет эту грязь.
Он так и не научился, погань, связь
Держать на чистоте, а не на хвалёном вранье.

Замедлил темп... виолончель поёт.
Минорный дождь смывает всю шелуху.
Орган гудит: "Прости дураку"... но, ну уж нет!
Я разгоняю тьму, я вижу свет сквозь этот бред.

Он думал, я запрусь в тоске навек,
Но мой саксофон играет дикий, дерзкий регги!
Панк-рок души рвёт драм-н-бейс в клочки,
И в этом миксе утонут дураки!

Он врёт! Как сивый мерин, прёт!
Но я лечу над этим миром, как ракета!
Трап, хаус, дабстеп, фолк — всему есть мера,
А лжи в его словах — хоть жопой жри, хоть лейся!

Всё просто: либо честь, либо слова...
Слыхал, "мерин"? Моя тропа — права.