Брусничная поляна 2

Однажды они сидели у костра. Ночь, тайга, тихие звёзды — такие крупные, что кажутся живыми. Кто-то рассказывал что-то веселое, кто-то подкидывал ветки, кто-то смотрел на угли и молчал. А он вдруг встал и посмотрел в небо. Потом сказал:

—  Там вверху тоже люди. Только звёздные.

Потом было утро в новорождённой нежно - сиреневой дымке тумана. Они возвращались домой, проснулось солнышко, поиграло весёлыми зайчиками на розовых лицах и салатовых кронах березок, и вдруг скрылось, и так же неожиданно начался этот невероятно тёплый, тропический ливень. Внезапно небо как будто прорвало. Вода стекала по волосам, рукам, по спинам, и всё было просто невероятно неожиданно, щекотно и безумно радостно. Промокли все сразу и навсегда. Кто-то пел, кто-то бежал наперегонки, а она шла и чувствовала: этот момент — счастье.  Зыбкое, нежное, бархатистое.
И она до сих пор не знает, зачем он это сделал. Просто лёг. В телогрейке. В чистую воду среди полевых трав. Лужица обняла его и заискрилась фонтанчиками. А он улыбался , закрыв глаза. Потом встал, выжал телогрейку и шагнул куда-то в весёлое будущее...

С тех пор прошло много лет. Или мало — время в тайге течёт по-своему. Речка всё так же звенит на перекатах. Сенокос всё так же происходит. А тот тёплый ливень — он до сих пор идёт где-то рядом. Просто стал невидимым. Но если прислушаться — слышны его тонкие струйки и голоса нового утра.

Память — она как та речка. Течёт себе и звенит, звенит...

В городе она часто ловила себя на том, что ищет глазами телогрейки. Везде — в толпе, в очередях — всё высматривала ту самую, ватную, тёмно-синюю, с потёртыми локтями. Находила иногда. Но не ту. И всегда всё равно улыбалась.

Однажды в парке увидела мальчишку, который лежал прямо на траве и смотрел в небо. Сердце ёкнуло, пошатнулось. Подошла ближе — нет, не он. Другой. Но смотрел так же трогательно. Будто читал там что-то невидимое в облаках.

Она постояла рядом, поулыбалась, поймала пару солнечных зайчиков на ладошку и пошла дальше...

А вечером приснилась речка. Та самая, с перекатами в жёлтых и оранжевых бликах, с брусничной полянкой на другом берегу и чёрной смородиной прямо рядом с густым, будоражущим запахом дикого сада.
Во сне вода у моста была тёплая, почти горячая, и в ней плавали разноцветные звёзды. Много разных звёзд. Она зачерпнула горсть — и проснулась.

На подоконнике цвела  пушистая веточка мимозы.
Яркая, свежая, благоухающая  детством и восьмым марта.

И тем мальчишкой в телогрейке.

И тем ливнем, который до сих пор идёт где-то внутри, — тёплый, счастливый, навсегда пропитанный весенним, смеющимся будущим и брусникой, рассыпанной багровыми бусами на том берегу прохладной и звонкой таёжной реки ...