Ты коснулась моей руки

Ты коснулась моей руки — и время встало,
Я улыбнулся, будто жизнь удивляла меня так легко и светло.
Ты засмеялась над чем-то, чего я не услышал,
Но твой искренний взгляд навсегда в памяти вспыхнул, как стекло.

Ты говорила о луне, что плыла до утра,
О том, что полной она не бывает тогда, когда пора.
Я кивнул, сдерживая правду, что рвалась на свет:
"Я люблю тебя", — я чуть не сказал, но не смог. Нет.

Я держал это, как записку, что спрятана меж строк,
Ты чувствовала это? Думаю, знала… Но не дала мне срок.
Я почти сказал тебе вслух, только там, в вышине,
Где всё — лишь в уме, где мы не остаёмся вдвоём, в тишине.

Твоё плечо коснулось меня, словно волна,
И тишина вокруг ожила, как ранняя весна.
В этом мгновении я увидел то, что вдруг стало моим —
Что-то реальное, чего не существует, но дышит живым.

Ты сказала "прощай" — с лёгкостью, будто бы всё хорошо,
Но в паузе между словами всё внутренне заныло, сожгло.
Я почти дотянулся, но остался, скованный страхом,
Слишком полный надежды — и сломленный в один взмах, разом.

Я держал это, как тайную записку, что спрятана в строки,
Ты чувствовала это? Думаю, знала… Не оставив мне сроки.
Я почти сказал тебе это — не вслух, лишь в тишине,
Где всё в голове, где нет минуты, когда мы останемся наедине.

Может, любовь — это просто сон, что снится во сне?
Ты отвела взгляд, а я застыл прежним, застыв в темноте.
Я прошептал твоё имя, как пламя, что тлеет во мне,
И прятал правду, слишком хрупкую, чтоб доверять её тебе.

Ты услышала это в том, чего я так и не смог совершить, скажи?
Я почти сказал это… Но никогда не умел по-другому, пойми.
Может, некоторым словам суждено исчезнуть, как цветы, что увяли.
Но я почти сказал это… Почти. И снова мы тихо молчали.