Думайте!

улыбка граничит со страшным оскалом.
банковский счёт. всё, что есть,
до копейки лежит, заморав одеяло.

медведи. огромные, мерзкие, вшивые
разрушат то хрупкое, оставшееся за тонкою ширмою.

с жестокой издёвкою и наслаждаясь истомою,
гребут всё в берлогу, заглядываясь на чьё-то готовое.

«а вы бездуховные, пустые людишки-плебеи
сидите у прошлого, сбросив ноги, на исколеченной шее».

не в их интересах читать сотворение мира,
когда когти есть и конечно же грубая сила.

свирепою хваткой, крихтя и слюной обливаясь,
убитую правду скрывают, ни с кем не считаясь.

истощенные, всё ждут зимы,
как шаббат иудеи.
чтобы в спячку впал зверь, все подобные
и иже с ними.

художники трусят, порой вспоминая Бальмонта.
свои громогласные вскрики прикроют явлением икота.

услышав, что Понтий глаза тут на собственный грех закрывает,
потупИвшись стоят у костра, не моргнув, лишь плечом пожимают.

покорно страдая, все с хаосом сосуществуют -
на холсте чужих взлядов свои в дымку тщетно тушуют.
увидав неуместное странное глазу сфумато,
у творца с рёвом слезы посыплются сразу же градом.

появится смелый, кипятком обольёт, скажет: «Нате!
Чего все сидите, молчите, с какой это стати?
От слова чужого последствия ждут в виде мора.
А кто виноват, что наш мир есть Содом и Гоморра?»

и шепчет безумец под нос внепорочную мантру,
боясь прожитОе принять за абсурдную правду.