Абрикосы

Дышит дорога теплом, будто печка, даже в тени жжёт полуденный зной
и не спасает прохлада от речки папу с сынишкой, бредущих домой,
где за «страдания» ждёт их награда – ковшик вкуснейшей холодной воды
прям из колодца, но только до хаты сорок минут остается ходьбы
мимо приземистых сельских домишек и опустевших к обеду дворов.
«Уж-ты, смотри: абрикосы!  -  сынишка дёргает папу за шлевку штанов. –
Можно сорвать?»
«Лёш, у бабушки летом много чего на подворье растёт:
яблони, вишни…, а этих вот - нету, - папа глядит на мальчонку, - Пойдём.
Это ж, не наше. Нельзя рвать без спроса».
Путники вновь продолжают идти.
«ДЯтьку, постИйте, визьмИть абрикОси!* – вдруг чей-то голос звучит позади.
Их нагоняет седая селянка с полным кулём спелых, сочных плодов:
«Це вам за так. Я зибрАла ще зрАнку. Хлопчик, тримАй, чтоб завждИ був здоров**».
Куль отдаёт и неспешно уходит. Мальчик задумчиво смотрит ей вслед:
«Папа, а это знакомая тётя? Знает, наверное, бабушку? Нет!?
Но почему же, когда мы - чужие, с радостью дарит она что-то нам?»
«Знаешь, Алёшка, здесь люди другие. Принято здесь помогать землякам» -
сыну с улыбкой отец отвечает.

Фруктов садовых густой аромат
русского воина «Лёшку» встречает, как и тогда – двадцать семь лет назад:
те же дворы, и сады, и домишки, та же прохлада от местной реки,
только людей нет, видны лишь «людишки» - в прошлом далёком его земляки,
между которых селянка – старушка сыну внушает: «Вин бИльше не брат!
Вбий москаля!***» Тот встаёт и послушно, будто "так надо", берёт  автомат,
чтобы во злобе бессмысленно сгинуть, ненависть чёрным туманом стеля
там, где, наверно, есть «люди другие», там, где одна на всех братьев Земля,
там, где так просто без лишних вопросов в жаркий до одури будничный день
женщина воину даст абрикосов и ничего не попросит взамен….


Прим.
* в переводе с малороссийского: «Мужчина, постойте, возьмите абрикосы!»
** в переводе с малороссийского: «Это вам даром. Я собрала еще с утра. Мальчик, держи, чтобы всегда был здоров.»
*** в переводе с малороссийского: «Он больше не брат. Убей русского!»