Черновик о Ярике

Ярик очень любил ходить по комнате и репетировать: репетировать всё, что попадалось ему — стихи, книги, музыку. Так как соседи по квартире не весьма уважают любые шумовые препятствия на пути у их просмотра телевизора, то он репетировал немую пантомиму — так получалось. Так получалось у него мечтать о будущей карьере актером в каком-нибудь цирке или театре или стендапе. Так делал и Д Артаньян, когда работал в страже у короля: ходил из стороны в сторону и шутил сам с собою, чтобы было хоть как-то веселей работать в одиночестве — болтать на посту запрещено, да и не с кем.

Сестра Ярика — а Яре было всего 18 лет — ненавидела его. Его всего. Само существование брата вызывало у нее дискомфорт. Возможно, из ревности к родителям. А может из-за того, что разные отцы. Если бы Ярик репетировал с звуковыми эффектами, сестра бы кидала в него тапочками.
Может, она ему просто завидовала! Хотя чему? Он ведь так и не смог пойти на актёрское, ходит, мечтает, и думает: «Ну может через год поступлю.» Он думает так уже два года. И никак не получается. Пытался? — Пытался. Пробовал! Не бросал!

Вот она. Вот она снова его увидела, как он мечтает. Он спрятался, понурился.

— Опять ходишь, рожи корчишь! Ты не человек, ты говно. Всё-таки в тебе есть что-то шизофреническое! У всех братья нормальные, ты один такой ущербный. — Самореализовывается она. Ярослав, как обычно при виде Наташи убегает из дома куда-нибудь, где не увидят, и плачет. А ведь ему говорили на актёрском, при вступительных: «Слишком горбатый, слишком низкая самооценка, надо бы поработать над собой, извините, вы понимаете сами.» Но на этот раз не как обычно. Он устал плакать. Он устал плакать... Он устал... И шел к набережной. Неужели она никогда не мечтала? Никогда не шутила про себя? Не плакала, вспоминая о ком-то любимом? Она никогда не плакала по-настоящему. Есть такие люди. Что значит по-настоящему? Это не от упавшей на ногу деревяшки, не напоказ, а от чужой боли, от жалости к тем, кому не смог помочь, от скорби по тем, кого не вернешь. Нет, она плакала только от злости или от зависти.

Ярослав шёл... Он больше не мог идти, но его куда-то несло... Набережная. Точка. «Здесь.» — коротко подумал мальчик.

«А ну куда пошёл?!» — закричала Наташка, она плакала, подбежала к нему, обняла, и больше ничего не могла сказать. Они так долго стояли и плакали. И вдруг говорит еще тихо, сквозь сдавленную виною глотку: «Ты прости меня, родной. Ты прости.» Вот уж теперь появились женщины в русских селениях!
11.06.2026.