видишь, милый

видишь, милый, во что макромир измельчил твой быт:
полихромные сны в нём - подобие наркоты,
станешь вскоре отращивать шерсть и кремень копыт,
чтоб их пить из лужи.
тьма ползёт по кривой, в ней луна - крошка пудры, пыль.
слышишь, милый, луна в клетке неба опять вопит,
будто стон колыбельной доносится из глубин;
значит, стой и слушай,
 
всё равно омут твой только призраки наводнят.
интуиция мажет фальшиво и невпопад;
если чувствуешь - "я всегда прав", - ты, конечно, прав,
но, увы, не к месту.
знаешь, милый, не к месту теперь ты пришёлся сам.
в чём рассудок хитёр - он подавит животный страх:
смерть - не корень причин, - чудодейственный опиат
от насущных бедствий.
 
это даже не смерть - затянувшийся эпизод.
пустота перекроет, в забвении - антидот:
этот голос внутри он, конечно же, не заткнёт -
но ведь так комфортней,
ведь его волочить и безрадостно, и темно.
этот голос внутри - тошнота, роковая топь, -
каждый раз выжидал и карал за любой просчёт,
что он только помнил;
 
выживая его, и себя выживаешь с ним.
слушай, слушай же, милый. не дёргайся, оглянись:
белозубый кошмар над скелетами звёзд навис
и раскинул лапы -
полезай и утешься; да в вечность вернётся миг.
все иллюзии здесь неопознаны и чужды,
все концы одинаковы; в чём и проступит жизнь,
станет тьмой обратно,
 
что ползти будет так же - обыденно, по кривой.
чуешь, милый, в ладонях зубцами засел озноб;
рубежи допустимого сцеплены узелком -
облепляют шею.
это выбор стагнации - вера в иной исход;
заглушить этот ад - дать сильней ему вгрызться в плоть, -
он уже пробуждается, движется и растёт.
так решай быстрее.