ты был речью

Ты был речью и ожил в речи, рассыпаясь — как снег, как бусы. Мир красив, но безлик; конечен. Тебя создал язык искусства — как и ты, он заре подобен (спит во взгляде оттенок маков), завес мглы не прорежет словом; не молчит, но являет знаки, словно жестом — слепым, коротким — плавников волны крошат пену.
Брызги — вальс в потонувших нотах,
вязь, слетевшая с рифм сонетов,
перелив, как и твой — протяжный, эхом шепчущий — мягко, зыбко.
Водный саван над телом сглажен, только вряд ли возможно выплыть из песка, что зацвёл на мили; лишь принять — говорить и слушать.
Звуки тают в перинах ила, голос — в гальке, пригретой сушей.
Мир был явью — ты дал ей имя.
Мир был тьмой, и ты поднял факел.
Небо стелется цветом лилий; его облик — хрусталь и наледь, что разбился, нахлынув разом светом в нитях прозрачно-тонких; как они — ты способен ранить, как их дух — чью-то суть затронуть, не движением — фразой; мыслью (твоей мыслью родятся боги), что гудит океаном, мысом, и в единстве, и в рассинхроне, льётся в трелях созданий певчих и, как ток, из материй рвётся...
Ты был речью,
и будешь речью,
пока пеплом не станет солнце.