ни души не найти за кладбищем

ни души не найти за кладбищем —
шпили замка ветрами брошены.
тёмно-алое небо пенится,
распадаясь на яд и дым,
в землю ливнем роняя ржавчину,
словно горсти брусники ссохшейся;
я вдыхаю их запах тления,
ты стоишь за кольцом могил.
 
чёрный пепел оградки рушится.
(здесь живым лишь твой взгляд останется.)
лунный нимб плачет стылой известью,
кроя кости и черепа.
твоих губ в бледно-синем кружеве
невозможно коснуться пламенно,
как восхода ладоням призрачным,
нежно греющим каждый шрам,
 
не скользнуть в сны морей покинутых —
в вечных льдах их сердца покоятся.
холод плеч моих листья трепетно
укрывают, опав с ветвей;
под ногами вздыхают лилии
(это ты их принёс к надгробию).
крыльям света, что в ранах теплятся,
не воспрять, не прильнуть к тебе,
 
взрезав пульса бутон ослабленный —
вновь он глухо вспухает в терниях.
ты ведь помнишь цветки той ярости,
что, врастая в чертог костей,
рдела маком и кровью сладостной,
билась каплями драгоценными,
твоих глаз облачая абрисы
сквозь туманность в огонь и медь?
 
в поцелуях кинжала — искренность,
терпкость слёз, с твоих век спадающих.
мной храним каждый всплеск мгновения,
что на коже провёл черту.
эта боль тобой снова призвана.
полумесяц за башни катится,
за дыханием звёзд размеренным
серебром обрамляя путь.
 
в мгле полночной пустеет кладбище,
шпили замка веками сколоты.
тёмно-алое небо пенится
на руках, обращаясь в дым.
стебли лилий едва сверкающих
обвивают плиту надгробную.
моя память твой призрак преданный
будет ждать в тишине могил.