Буханыч

Запорожский край, степные дали,
Где застыла в копоти броня.
Там «железную братву» мы все встречали,
В грохоте и дыме каждого дня.
Среди танков мощных и тяжёлых,
Что утюжат гусеницей грязь,

Я увидел в бликах дней суровых
Старый, добрый, кованый УАЗ.
Эх, Буханыч, верный мой «батон»,
Ты возил нас тропами лихими.
Стал родным железный твой салон

Под огнём и тучами стальными.
Ты не просто транспорт — ты боец,
Сквозь накат летящий по привычке.
Стук мотора — как одно из двух сердец,
Навсегда остался в этой кличке .

Мне якут его тогда пригнал,
Я его обшёл со всех сторон.
Будто он в глаза мне заглянул, моргнул,
И в душе раздался тихий звон.
Повернул ключом — и он запел,
Ожил зверь, почуяв мой азарт.

Я как будто с ним душой засел,
Был готов на самый мощный старт.
«Дай, — прошу, — немного прокачусь»,
А якут кивнул: «Ну что ж, давай».
Я рванул, забыв про боль и грусть,
В этот старый и надёжный край.

Торга не было — сошлись мы по цене,
По рукам ударили с хлопком.
Конь теперь мой в этой стороне,
Будем биться в поле мы вдвоём
Влился он в суровый службы быт,
Где подвоз и выезды на «край».

Никогда не ныл и не был бит,
Хоть в кювет, хоть в пекло — выручай!
Он возил меня и братьев дорогих,
Там, где пули пели в унисон.
Слышал канонады звук и крик,

Наш Буханыч — доблестный заслон.
Переезд, сменили дислокацию,
Южно-Донецк нас встретил холодком.
Продолжал Буханыч операцию,
Став для нас вторым, мобильным домом.

Я в трудяге этом души не чаял,
Маслом и бензином пах его уют.
Но прилёт нежданный всё опечалил —
Там, где смерти жатвы своей ждут.
В подкате под Великой Новосёлкой
Нас настигла подлая «птица» — FPV.

Взрыв разрезал воздух нитью тонкой,
Мы в рассыпную — господи, живи!
Укрылись в тех развалинах разбитых,
А следом — дрон второй над головой.
Лежали мы среди камней избитых,
Пока над нами шёл смертельный бой.

Всю ярость, всю жуть того огня
Буханыч мой на корпус принял смело.
Он спас парней, он заслонил меня,
Пока железо корчилось и тлело.
Погиб геройски мой железный брат,
Свой путь закончив в копоти и гари.
Не повернуть часы уже назад,

Где мы с ним по дорогам пролетали.
Пройдут года, затянутся все раны,
И шум войны утихнет в тишине.
Но буду помнить я его, упрямый,
Как он подмигивал когда-то мне.

Мой конь Буханыч, верная машина,
Ты в памяти моей — живой и стальной.
Для воина ты высшая вершина,
Друг мой железный, вечный мой .
Эх, Буханыч, верный мой «батон»,

Ты возил нас тропами лихими.
Стал родным железный твой салон
Под огнём и тучами стальными.
Ты не просто транспорт — ты боец,
Сквозь накат летящий по привычке.
Стук мотора — как одно из двух сердец,
Навсегда  остался в этой клички .
Эх, Буханыч, верный мой батон.