Чернильный атавизм

Я отключил и сеть, и свет.
Прости за мой каллиграфизм.
Ведь я, впервые за сто лет,
Познал чернильный атавизм.

Нет ни «каплока» с  «контрол-зет»,
Ни смайлика, чтоб скрыть упрёк.
Перо скользит — и в этом нет
Ни лжи, ни фальши, ни тревог.

Помарки терпит мой листок,
Дрожит под натиском пера.
И диалог с собой жесток,
Не отобрать слов у стиха.

И пахнет детством и хвоёй,
Тем, что не купишь за биткойн.
Мир стал безумно-цифровой
Бездушным сделался порой.

Конверт заклеен, не подписан..
Печать поставил сургучом.
Пусть это кажется капризом
Иль к прошлому немым ключом.

Мы письма пишем в Telegram'ах,
Где  удалится всё на раз.
А это — в синих пятнах, в шрамах —
Как истины иконостас

Из книг, что не прочтут потомки,
Из чувств, что не вместит экран.
Мой вздох застыл в конверте ломким,
Как утром в храме фимиам.

Я не отправлю никому
Почтовых ящиков уж нет.
Но где-то там, кромсая тьму
Горит мой рукописный свет.

Когда людей уже не будет,
И нейросеть сотрёт наш род,
Бумага эта не забудет,
Как билось сердце напролёт!

Письмо никто не прочитает,
Кроме Вселенной и Творца.
Перо скрипит и умирает.
А смысл? Он вечен. До конца.