Я не Пушкин, конечно же, нет

Я не Пушкин, конечно же, нет,
Не владею божественным слогом,
Не оставлю сверкающий след
На камнях, освящённых налогом.
Мои рифмы — не росчерк пера,
Что в веках золотится незримо,
А лишь пепел ночного костра,
Проплывающий горестно мимо.


Мне не высечь из меди глагол,
Чтоб сердца он сжигал, как лучина,
Мой Парнас — это выжженный дол,
Где в морщинах застыла кручина.
Но когда над холодной рекой
Поднимается призрак рассвета,
Я ловлю онемевшей рукой
Отголоски забытого света.


Пусть мой стих не жемчужный венец,
А шершавая кромка прибоя,
В нём стучит миллион сердец,
Не нашедших земного покоя.
В нём — соленый, пронзительный вкус,
В нём — усталость дорог и терзаний,
Тяжкий, медленный, вечный искус
Неоправданных мной ожиданий.


Я не Пушкин. Нет искры святой,
Чтобы высветить души насквозь,
Но я болен прозрачной мечтой,
Что в пространство вбивается вскользь.
И покуда в чернильной тиши
Бьётся пульс недосказанной боли,
Я крою лоскуты души
По законам невольничьей боли.


Может, в этом и кроется суть —
Быть не эхом великих созвучий,
А пытаясь в глаза заглянуть,
Стать слезою на ветке колючей.
Без гирлянд, без лавровых листов,
На обветренном старом причале,
Возводить из несвязных слов
Свои храмы высокой печали.