Дальше самой далёкой реки

Наверное, в день,
когда он прочитает эти стихи,
Она будет
дальше самой далёкой реки,
И лишь улыбаясь
(улыбка опять между строк),
Посмотрит неловко с портрета,
А он воскликнет: - Прости,
я понял урок!
Какой же дурак,
о тебе ничего я не знал.
Ты слушала классику,
рок и тяжёлый металл,
Любила тюльпаны.
А я только розы дарил.
Любила ты солнце.
А я на закате курил...
Как часто в ночи
ты смотрела одна на луну.
Как часто сквозь боль
ты молила свою тишину,
Стихи ты писала,
а я...ничего и не знал.
И холоден был и безжалостен,
словно кинжал.
...
Заплакал.
Да нет, зарыдал,
        застонал, замолчал.
В груди лишь кольнуло,
Но может ли плакать металл?
Пожалуй, и да.
Зачернел, заржавел человек.
Её не вернуть.
Укрыл её сон белый снег.
Любил. Обожал.
Только время порою терял.
Не смог разлюбить
И ночами цветы рисовал.
Тюльпаны и солнце
теперь на холсте для неё.
В пустынной ночи
он теперь её имя берёг...