Рубежи

Я знал, что время не стоит погибших минут,
Но чем чаще ты случаешься тут,
Тем мгновеннее день расплывается в снежных морях.
Смотря, как солнце не может цвести за окном,
Глаза одержимы обеденным сном,
Найдётся всё, что угодно в них, только не искренний страх.

И бесконечно слова приплетает язык,
Но в недрах разума вновь тектонический сдвиг,
Едва виднеется дым, закольцованный между ветвей,
Ты вновь стоишь одна, даже после шести,
К тебе сквозь сугробы не сложно идти,
Покинув принявший оттепель, тающий местный "Бродвей".

Здесь стены мрачны настолько, что их нарекли
Советским наследием; здесь бы могли
Мы провести много лет, не претворяя в реальность мечты.
Какие ночи без мук, какой, к чёрту, покой!
Я никогда не надышусь тобой,
И в ощущениях неги сквозь годы объявишься ты.

Я вижу стены границ, но так далеки
Те города и посёлки, к которым руки
Не протянуть просто так, а лишь утратив способность к борьбе.
Там говорят о стране чрез названия книг,
Едва ли кто-то винит старинный язык,
И если так навсегда - значит, всё поручаешь судьбе.

Пришла б к тебе мысль удержать меня тут,
Но, видно, руки чужие меня украдут,
И, как бы не был упрям, подобная мысль мне близка.
Достаточно в жизни морозов плелось
За мной по пятам, им вполне удалось
Меня сбить с пути, и разбитым оставить слегка.

Я перед зеркалом лужи с мозольной пятойЮ
Не знаю, как сблизить с твоей красотой
Все сквозняки от дверей до моей охлаждённой груди,
И влажный кашель неделями станет терзать,
Да будет проклята ввек невозможность сказать:
"Не мокни, и не дрожи. Дом открыт. Поскорей приходи!"

Не знаю, сколько побед одержалось в речах,
Но если жизнь - рубежи в непростых мелочах, -
Проще писать в нужный адрес, как в пустошь равнинных болот.
Известно станет, что может взывать интерес,
А если всё же захочешь, чтоб нынче исчез -
Я стану тем же, чем ноль служит для фаренгейтных высот.