Чернила вместо крови

Сажусь к столу — и в жилах стынет кровь.
Беру кисть — истекаю тишиной.
Я не пишу — я открываю вновь
Ту рану, что всегда была со мной.

Чернила льются — красные, как жизнь,
Но это только тушь, только обман.
Я каждой буквой заново ложусь
В тот гроб, где спит мой самый главный роман.

Вот капля упала — похожа на вздох,
Вот строчка — похожа на крик.
Я каждой строкою и нем и оглох,
Я каждой строкою — старик,
Что держит в руках свой последний свиток.

Я выплеснул сердце на этот листок,
Я выплеснул печень и лёгкие.
Теперь я пустой, как осенний восток,
Как стебли сухие и жёсткие,
Что ветер ломает в поле.

Но я продолжаю макать кисть в чернила,
Хотя уже нечем писать.
Во мне лишь пустота, что говорила,
Что надо писать, надо дышать,
Надо жить, пока пишется.

Когда я умру — на столе найдёт
Листок, где не строки — жилы.
И каждый, кто мимо пройдёт,
Поймёт: здесь поэт обескровил
Себя до последней капли.

Чернила вместо крови. Но кровь моя —
В каждом стихе, что остался.
Я жив, пока ты читаешь меня,
Пока хоть кто-то закапал
Слезой на последнюю строчку.