Ода Джону Доу

Не апатрид, не патриот,
 душа то стонет, то орёт,
  душа за тело не болит.
   Он пыль сотрёт с надгробных плит,
    он избежит безлюдных мест.
     Ружейных залпов значит треск
      всегда одно: вы не одни,
       вы — не они.

Не альтруист, не мизантроп,
 он чует всё своим нутром
  и носит всё своё внутри,
   но не советует мудрить,
    пенять и выкать на него.
     Он это выдумал, имхо,
      с одной лишь целью, чтобы не
       стало больней.

Не гедонист, не маргинал,
 он не догнал, не перегнал,
  он к нам по-своему привык
   и против нас же он привит.
    Он наша тень, а также серд-
     обольный отчим и сосед.
      Он проведёт нас на покой,
       махнёт рукой.

Не лоялист, не диссидент,
 сидит и думает весь день:
  каков же совести лимит,
   оправдан совестью гамбит?
    Не завербуете его,
     он очень строг, одет с иго-
      лочки; глашатай, разболтай
       могильных тайн.

Не большевик, не анархист,
 он где-то грязен, где-то чист.
  И мир о нём заговорит,
   когда развеется иприт.
    В окопе можно встретить смерть,
     стать можно трусом, если смел.
      В семье не без урода, да —
       беда, беда.

Не фаталист, не нигилист —
 такие уж перевелись.
  Напишет он, а ты сотри.
   Идёт сезон пустых витрин.
    Удельный вес иных пинков
     раба избавит от оков,
      и тот свободный, словно вход,
       собою горд.

Не резонёр и не пошляк:
 Любовь пришла, любовь ушла.
  Он гость ток-шоу и коррид,
   он по небритой морде бит,
    ведь до зубов разоружён,
     чужих предпочитая жён.
      Он их повадки изучал,
       дал стрекача.

Не бонвиван и не аскет,
 он упивается в тоске,
  его эспрессо не бодрит,
   не ждут Мадейра и Мадрид.
    Он, путчем пешек окрылён,
     побыл недолго королём.
      Грозит ему не просто пат —
       грозит распад.

Не доктринёр, не декадент,
 он знает что, когда и где;
  при власти он у всех корыт,
   не скрытен он, но номер скрыт.
    Он любит нас, он наш должник,
     он лучший друг, когда стошнит.
      Среди вещей, среди веществ —
       объект исчез.

Не ортодокс, не еретик,
 хоть так крути, хоть сяк верти.
  Тяжёлый случай, лёгкий флирт,
   известных фактов редкий вид.
    Он карту брал, играл ремиз
     и делал ставки на всю жизнь,
      а то, чему подходит срок —
       всё между строк.