Сапоги Памяти Николая Гумилёва

– А косоглазый смелый был мужик!
Когда его поставили мы к стенке
Стоял он браво, не тряслись коленки,
И очень злой был, контра, на язык.

Хотели снять с него мы сапоги,
Но это нам престрого запретили.
Не для того мол в кожанки рядили,
И мародёрничать, паскуда, не моги!

Стерпели мы. Попробуй-ка поспорь!
Ну ладно уж, не больно и хотелось.
К тому ж у нас в загашнике имелось,
И мы ушли лечить сердешну хворь.

Но вот прошло не так уж много лет,
Не одного из нас в расход пустили.
Меня зачем-то люди просветили,
Что косоглазый был большой поэт!

Мол так и так, зазря-де мы его,
Он невиновен был, почти как ангел!
А то, что только год как бит был Врангель,
Глядишь, не беспокоит никого!

Был заговор, а он, поди, то знал.
Но не донёс, как должен и обязан!
Так с контрою был по-любому связан,
И власть рабочих, гад, не признавал!

А что писал, как там их бишь, стихи,
Так нам о том, пардон, не докладали.
В разрез прицела многих мы видали:
Графьёв, купчишек. Тех, кто от сохи.

А тот дворянчик, бывший ахвицер,
Стоял молодцевато, даже гордо.
И у меня перехватило горло –
Привиделась улыбка на лице…

Он крикнул: «Пли!». И залп его скосил.
Он падать стал, неспешно оседая,
Так листья падают, с деревьев облетая,
Когда держаться нету больше сил…

Его мне всё мерещатся шаги,
Улыбка на лице устало-бледном.
А всё же зря в часу том предрассветном
С него мы не стянули сапоги…