Обелиски Колымы 1993г

(...Здесь давно не слышен лай собак...Тенькинский район...пос.Омчак)


Здесь мерзлота дорогу позабыла,
Здесь ржавый рельс в болоте утонул,
И табельщик истлел, и смены смыло...
И в небе криком выдыхался птичий гул,

И к печкам шли, как к маленьким иконам,
Здесь щепки просек брали на дрова.
Здесь не писали чёрных  похоронок.
Чтоб отогреть застывшие слова,

Под каждый вздох, и «кованый» свинец
Звенела вьюгой мачеха-тайга.
Среди замёрзших тысячи сердец,
Сходились ветер с пеплом в имена

Теперь давно по нарам только мох,
И старый снег таращит белые ресницы,
И возвращается по сопкам тихо вздох
Да тень от недописанной страницы.

Провалены бараков потолки,
В проёмах спят лишь чёрные сугробы,
Лишь ветер, как конвойный без руки,
Журчит по ржавому замку в доборе.

Гнилая роба прячется в золе,
В окне перекосившаяся рама,
Как будто кто-то выпрыгнул во мгле
И не допрыгнул до живого рая.

В теснинах дней, и в карцерной тиши,
Где шаг известен и поныне снегу,
Лишь тень невидимых вершин
Над каждым, кто не смог дойти до брега.

И кажется — шуршит в углу паук,
Как карандаш по лагерной тетради,
И чья-то жизнь, как буква, выпавшая вдруг,
Склонилась к нам  рукой "...за бога ради"

Здесь больше не разбудит коридор
Гортанный окрик, глухоту поманит
Лишь тишина, невидимый простор
Дойдёт до нас — да так и встанет.

И каждый сук, и каждый вечный пень,
И каждый след, забитый в мерзлотину,
Шепнёт, когда над лесом встанет день:
Не забывай — не привыкай к былинам.

Заря в тайге  как рыжая печать,
На куполе последнего барака,
И слышно: кто-то учится прощать,
Не в силах ни забыть, ни вспомнить мрака.


И мы пойдём, ступая на следы,
Где лагерный огонь давно остывший,
И в складках снега  спящей борозды
Живёт их шёпот горький, в даль уплывший.