10 000 000 лет назад, глава 2

Глава 2
-----------

После того, как Баш поимел от младшего сержанта напоминание о письмах жены, ему внезапно расхотелось болтать со смуглянками. Они тут, небось, женихов ищут. В то время, как некоторые солдаты ходить в женихах не спешат. Громкие песни, хоть в хоре, хоть на пару вдвоем, сполнять им не то, чтобы скучно, однако же... скучно. В достаточности неинтересно! К примеру, требует начальство по-быстрому освоить радиодело. Без него якобы никак нельзя там, куда бронепоезд направляют. И когда есть возможность развеяться... не век же здесь в круглогодично влажных джунглях куковать, по утрам непременно сапоги чистить для парадного строя. Чтобы к вечеру ближе заполучить на каждую подметку кучу жутко пронырливой глины. Цвета пепла вулканического... Все знают: сахарские джунгли - это ведь не один миллион квадратных километров. И более мокрого, скользкого, топкого, сумрачного, бешено-гнилого места на земле нет! В бронепоезде везут тебя поддержать боем законную власть супротив этих подлых большеголовых муравьев, но ведь будет война или не будет... кто знает? Авось, битва не приключится, а бывший справный моряк меж тем  отдохнет с удовольствием от неприятностей климата. Дорога выходит долгая, однако же где будет конечная остановка? Покамест неизвестно, так что рельсы перед паровозом пусть себе тянутся и тянутся. Короче говоря, строгий муж весьма далекой - от железнодорожного разъезда! - жены отправился в солдатскую теплушку. Там улегся отдыхать, стал задремывать, потому что ночью возиться с аппаратурой куда спокойней станет, нежели днем, когда старшина заставляет членов экипажа трудиться за ради порядка в хозяйственных неотложных потребностях. О чем Баш, проваливаясь в крепкий сон, бормотал? Все о том же: "Ну, вы даете, рьяные гаврики! Отстаньте от меня со своими вениками, швабрами и грязным обмундированием, нуждающимся в усердной стирке! Альбатрос вам не что-нибудь! У меня задание от этого приставучего начальника Лака, чтоб ему..."

Из окна разглядывать сценки с торговками было главному солдатскому командиру в полной мере возможно и даже полезно. Нынешний - с землетрясениями - час требовал размышлений: однажды ему в качестве одного из инспекторов довелось побывать возле жерла вулкана спящего, верно? так в истинности! и как раз тогда прихватил он с собой прибор для измерения радиационного фона! выходы магмы, пусть по-старому остывшие, показывали, что активность кое-какая тут наблюдалась! значит, об этом ведали также они, большеголовые муравьи. Нынче им пришло на ум бунтовать, требовать себе особых привилегий... в таком случае их поведение... догадываться можно... лучше всего... Поразмышляв таковским образом, к порезу на лице приложив еще раз платок, офицер вынужденно ходу своих мыслей дал остановку. Ого, какие страсти разыгрались неподалеку от бронепоезда! Боевитый неженатый старшина вдруг кинулся на молодайку местную, влепил ей в щеку поцелуй, после чего вскинул обе руки вверх, закричал о чем? Кажется, выразил явственный подъем энтузиазма насчет неожиданного своего счастья. Что пришло собеседнице на ум? Враз никакому штабному не уразуметь, только не станешь отрицать факт: ей по душе пришлась активность усача Фима. Тоже и она, воздымая руки, прошлась вкруг мужчины птицей: и привлекательно гибкой, и крупно крылатой, ровно озерная прекрасно-смелая обитательница. Если молодайка выдала ответный крик и впилась губами в рот Фима, неужели тут кому-то у окна в штабном вагоне надобно было изумиться? Возле рельсового полотна вряд ли ране, касательно дальнейших своих симпатий, сговаривались этот мужчина, эта женщина. Вот и глядите нынче, путейцы разъезда, все тутошние торговки, весь путешествующий солдатский экипаж, на тот случай, когда вроде бы из ничего вырастает большое чувство, о котором в сладких снах мечтают многие, но которого у многих не было и не будет в ближайшем будущем, а может так произойдет, что...  не будет никогда.

С предисторией великолепного Фимовского поцелуя, конечно, Лака никто  не осведомлял. А произошло пяток минут назад вот что. Исполнив пронзительный песельный фрагмент, старшина передал инструмент молодому сопровождающему. Сможешь, мол, не хуже меня сбацать, коль мы с тобой из той воинской части, где музыку сильно все уважают. "Давай марш запрягай! Когда самая гоньба начнется противомуравьиная, жми на все лады! Понял? С подходцем нашем давай!"  Тот с охотой громкозвучный ящик принял, согласно кивнул, доложил мальчишеским ломким баском: будет именно что здесь потребно! двинем лавой по-нашенски! Моментально помчались ловкие пальцы по клавишам и кнопкам, а молодайка сбочь старослужащего Фима не преминула сказать. "Что-то, парни, ваша мелодия напоминает нашенские запевки". Старшина в протестующих словесах утопать не собирался, ему в неотложности подоспело желание пригладить усы, приподнять могучие плечи, благожелательно крякнуть. "Тут некоторые делают замечания экипажу бронепоезда. Но воинству это не беда, коль с народом железнодорожным вместе мы завсегда готовы порицать большеголовых муравьев. Этого наглого супротивника! Еще в прошлом веке мы с аборигенами договорились дружить. Нынче стараемся крепче идти вперед плечом к плечу, ровно сродственники...и даже больше, милая. По такому случаю, красавица, тебя поцеловать можно?" Та растерялась вроде бы, смутиться не смутилась, отступить от Фима...впопыхах не отступила, однако руки ее вдруг прижались к груди. В то время, как вся фигура словно бы закачалась...нет, заколыхалась, и собеседница воскликнула в отчаянности: "А что? Целуй!" Не постеснялись они под понимающе-добрые улыбки присутствующих расцеловаться, а молодому гармонисту невтерпеж стало в стороне очутиться со своим тяжелым ящиком песельным. Он внезапно закричал: "Я тоже воин! Пустите меня красавицу облобызать!"

Нагруженные влагой тучи вернулись, чтобы по своему обыкновению тут щедро пролить темнозеленые густо-махровые джунгли? То, что было привычным, покамест задерживалось. А вулканам неймется: грянул третий удар, хоть и послабее первых двух! Обильному ливню  -  со всей его страстью бушевать на северной половине африканского континента - будто выставили непреодолимый препон. Ровно кто-то почувствовал возможность прослыть действенным врагом тропических лесов, и он теперь начал самоотверженно взрывать по соседству с миром растений, богатых живительным хлорофиллом, раз и за другим разом гигантские горы: пусть огромные столбы поднебесного пламени выжигают облака напрочь по всему северному полушарию. И кого же в эти дни считать врагом Сахары, начинающей, кажется, неудержимо раскаляться? Большеголовых муравьев? Бронепоезд? Или большеголовых ящеров? Вопросы могли появляться, только вот кто досконально понимал суть происходящего и соответственно рождающегося уже будущего...Лак у окна штабного во всяком случае не спешил паниковать, озадачиваться в полном смысле маниакально. При всем том думать сегодня, ох, невредно, и вот насчет Фима почему тоже не поразмышлять? Если чувства у того взыграли, что называется, не на шутку, то касательно дисциплины в боевых обстоятельствах предстоит разговор у командира с неженатым старослужащим. Однако же с порезом на лице - проблематичность: кровь капнула на руку. Опять необходим платок, где он? Пришлось от окна отойти, но своим чередом продвигались базарные неординарные события. Женская реакция на выкрики аккордиониста были, как говорится, отчетливо супротивными. "Я здесь не один год хожу во вдовах! - закричала молодайка. - Может, замуж пойти желаю! И готова из крепкого старшины сотворить достойного полководца со временем. А ты, значит, намереваешься, юный солдатик, с ходу прыгнуть. В молодые генералы! Чтоб не очень утруждаться на бесконечно длинной тропе джунглей? Весело побеждая большеголовых муравьев, да?" Фим, который был награжден перед тем горячим поцелуем, постарался смягчить ситуацию. "Ты, парень, не печалься, - сказал, почесав затылок. - Будут посвободней часы, еще нагуляешься, наобнимаешься за свою жизнь. Досыта!"

Дождливых приветов от строев облачных не прибавилось, зато ветренных навалов со стороны гористого массива земной тверди - с обрывами летучей, тропически мясистой листвы огромных деревьев - хватало над озерной просторностью. В паре километров позади бронепоезда. Приключались такие порывы, что прочные берега там получали на сохранение десятки выброшенных, весьма приличных рыбин заодно с крупными, очень увесистыми брызгами. Будущая жена сообщила заметно-счастливому Фиму: в тех местах сохранения все ж таки не получится! шустрые подростки с разъезда туда уже поспешают! достаточно приличная рыбалка у них выходит! В дополнительности строгая женщина и то присоветовала старшине, чтобы  посмотрел в сторону вагона штабного. Вроде бы на ступеньках можно посыльного обнаружить, которому надобно... именно Фима...именно к начальству... позвать. Ну, дисциплинированный старослужащий  сразу пошагал к Лаку, а тот, пристроив к ранке липучий пластырь, заранее был готов обсудить с ним вопрос насчет свадьбы-женитьбы. Спроси кто у командира бронепоезда, от кого тот прознал, что молодайка не только в жены захочет пойти. Ей желательным станет совместное путешествие с бравым воином свершить. Пусть кто и спросит, однако Лак толком ответить не сумеет. Просто было предчувствие: придет Фим и предъявит всенепременную таковского типа претензию. Когда придется столь неподобающему для бойца непорядку обозначиться, тогда Лак что скажет? Хотел тебя своим заместителем в экипаже определить, да видно, что с пониманием воинской дисциплины у старослужащего заминка произошла. Между прочим, догадка получила обидное подтверждение, и оттого пришлось начальнику вздохнуть, помолчать, потом высказаться так: "Мы с тобой неженатые оба. Ладно, будущая твоя половина остается на месте. Собирай экипаж, мы сей момент отправляемся для выполнения задачи!"