Божественная Комедия Данте Рай Песнь 18

Дух светлый в радости парил,
Оставив горести земли.
Он сладость неба жадно пил,
Печали таяли вдали.
Сказала дева: «Сбрось мечты,
Я рядом с Тем, кто судит зло.
Взгляни на царство красоты,
Где всё сияет и светло».
Я поднял взор на голос тот,
И столько в нём прочёл любви,
Что замер мыслей хоровод,
Угасли помыслы мои.
Я стал свободным в тот же час,
Забыв тревоги прошлых дней.
Свет лился из прекрасных глаз,
Горел во тьме ещё сильней.
Она с улыбкой неземной
Сказала: «Слушай и замри.
Весь Рай не только предо мной,
Он светит пламенем внутри».
Когда желанье душу захватило,
Оно сияет ярко сквозь черты.
Так предо мною пламя восходило,
Исполнено небесной красоты.
Мой проводник промолвил: «На вершине
Растёт листва, дающая плоды.
Там духи света бродят по долине,
Оставив в мире славные следы.
Их подвиг музы пели бы всем хором,
Теперь они сияют в вышине.
Следи за этим огненным узором,
Что вспыхнет, словно искра на стене.
Я назову великих имена,
И свет сорвётся, тучи разрывая».
Так пробудилась звёздная страна,
В полёте быстром небо озаряя.
Смотри на знак, где яркий луч играет,
Сквозь пелену густых и чёрных туч.
Как молния, что небо разрезает,
Сверкнёт огонь, горяч и так могуч.
Навин был назван — вспыхнуло сиянье,
Быстрее, чем я слово уловил.
И свет пролился словно воздаянье,
Как будто кто-то звёзды уронил.
Потом раздался голос: «Маккавей!»
И новый луч сорвался с высоты.
Как резвая игрушка у детей,
Он закружился в море красоты.
Мой взор следил за Карлом с паладином,
Орландом, вдруг сверкнувшими как жар,
Как глаз следит за лётом соколиным.
Потом Готфрид, Вильгельм и Реноар
Блеснули мне, в моём сверкнувши взоре,
С высот креста, и вождь Роберт Гвискар.
Затем, взлетев, смешался в душ соборе
Вещавший дух и доказал вполне,
Каким певцом он был в их звучном хоре.
И повернул я к правой стороне,
Желая знать, что делать Беатриче,
Иль словом, иль чрез знак прикажет мне.
Но взор её был полн таких величий,
Так радостен, что всё затмил навек,
Что видеть в нём уж было мне в обычай.
И, как добро творящий человек
Зрит с каждым днём в веселии сердечном,
Как быстр его на добром поле бег, —
Так, видя Донну в блеске бесконечном,
Я чувствовал, что больший с небом круг
Свершаю я в круженьи быстротечном.
Как девы лик теряет яркий цвет,
Когда румянец быстро исчезает,
Так предо мной разлился белый свет,
Что глянцем серебристым всё сияет.
Шестая то спокойная звезда,
Куда я был так бережно доставлен.
И в факеле великом навсегда
Огонь любви для странника оставлен.
Из искр летящих в этой вышине
Слагались знаки древнего завета.
И тайный смысл открылся в тишине,
В лучах того таинственного света.
Как стая птиц, взлетев из крутояра,
Где ждёт их корм, исканий долгих цель,
Приемлют вид то верениц, то шара,
Так в искрах тех, оттоле и отсель
Слетаясь с пеньем, хор святых слагался
В фигуры букв то D, то I, то L.
Под свой напев сперва он подвигался;
Потом, слилось в одну из букв, на миг
Умолкнувши, в том виде оставался.
О Пегасея неба! твой язык
Дарует гениям век долгий славы,
Да будет род людской чрез то велик!
Пролей мне свет, о дух небесный,
Чтоб описать тот край чудесный.
В мой краткий стих вложи свой пыл,
Чтоб я всю правду здесь открыл.
Там тридцать пять возникло знаков,
Их блеск был чист и одинаков.
Я гласные вдали читал,
И смысл великий понимал.
Любите правду, судьи мира!
Невидимо звучала лира.
И в тайный знак сошлись огни,
Как серебро зажглись они.
Сошлись огни в сияющий венец,
Их направлял невидимый творец.
Они запели славу над горой,
Сверкая ослепительной искрой.
Как вихрь вздымает пепел и золу,
Бросая искры в утреннюю мглу,
Где человек пытается понять,
Какую долю стоит ожидать.
Так миллионы вспыхнули вдали,
Взлетая от покинутой земли.
Их грело солнце золотым лучом,
Укрыв своим пылающим крылом.
Когда огни застыли в небесах,
Орёл возник, внушая лёгкий страх.
Его глава и шея из огня,
Смотрели вниз, загадочно маня.
Никто не сможет так создать,
Как Он, дарующий нам стать.
И птицам гнёзда вьёт рука,
И смотрят вниз на нас века.
Собрался в лилию узор,
Святой и чистый этот взор.
Алмазом светит в небесах
Закон на праведных весах.
Но дым окутал яркий луч,
И мрак коварен и дремуч.
Пусть гнев обрушится на зло,
Чтоб чудо в мире расцвело!
Смотрю на небеса, где светится дозор,
Молитесь за людей, чей затуманен взор.
Весь мир давно вошёл в греховный хоровод,
И к гибели идёт обманутый народ.
Клинок в былые дни звенел в бою мужском,
Теперь им делят хлеб за праздничным столом.
Тот дар, что подарил небесный наш Отец,
Кромсает без стыда заносчивый глупец.
Но ты, кто смысл скрыл священных мудрых строк,
Запомни навсегда один простой урок:
Защитники садов не ведают преград,
И Пётр, и Павел здесь, они спасают сад.
Ты скажешь мне в лицо: «Я дружбу заводил
Лишь с тем, кто средь песков в безмолвии бродил.
Кого плясунья вмиг отправила на казнь,
А к рыбарям твоим я чувствую боязнь».