Кусок четвёртый

Похороны на селе всегда проходили одинаково. Покойника обмывали, одевали в лучший парадный костюм. Нередко - в отцовский, перешедший по наследству.
Сколоченный на скорую руку гроб. Холодный алый бархат. Мужики-могильщики - вечные пьяницы.
Гроб на кладбище вёзли в кузове грузовика, его с трудом держали трое мужиков. Следом по центральной дороге шло торжественное шествие. Всё село провожало покойного в последний путь. И малые робята, и жонки, и скотина - всё, кому не лень, отдавали дань тому, кого уже нет. А надобно ли ему это?
Но село есть село. Вся жизнь проходит вместе, по традициям, по законам.
На кладбище каждый, кто в грамоте, кто при силах, говорил прощальное слово. Потом родственники целовали руки покойного. Холодные. Посиневшие. С чёрными венами. Руки, которые с одним рвением держали топор и стопку, ласкали малых робят и жонку тёмной осенней ночью. Руки, которые сложили крестом на груди, которые никогда больше не сожмутся в приветствие. Они застыли, остыли, остановились.
Плачем, горьким плачем, сопровождали его, опуская в сырую яму. С болью бросали землю в могилу, с горечью зарывали его. А потом на свежий холмик воздвигался деревянный крест. И цветы. Венки. Но главное - крест.
Оградку, стопку ставили потом, всё потом. Но вначале обязательно крест.
Простившись с покойным, всё так же торжественным шествием шли домой к покойному.
Там начинались поминки: кутья, гуляш, рыба, шанешки, море водки и другого вина. Пир горой - пир смерти.
Сначала с поникшими лицами сидели присутствующие, но после четвёртой стопки на душе становилось веселее, и уже и песни гоготали хором, хором начинали и выть, вспомнив, зачем все они сегодня собрались. Так до поздней ночи ели, пили, пели и выли, поминутно меняя действие, меняя и общее настроение.
На селе всё одно - свадьба, рождение, именины, крестины, поминки. Всё заканчивается застольем, всё заканчивается пьянкой, спутаной свалкой орущих людей. Всё заканчивается, а боль хозяев остаётся.
После застолья хозяйка, отмывая тарелки, роняла горькие слёзы: потерять мужика - значит потерять всё. Самой придётся валить лес, пахать поле, вся работа выросла в трое. Хрупкие плечи нередко несут слишком многое.
Тёмная ночь скрыла всё. Давно погас огонь в избах, давно все уснули. Только собаки иногда завывали от лёгкого шороха. Это Хозяин. Тихой поступью, раскуривая туман, осматривал свои владения. Недоволен он мужиками - ой, как недоволен. Вино чувствовалось дымкой, расходящейся по всему селу. Горько ему видеть их такими. Но он бессилен. Он всего лишь Хозяин, не господин.
Село готовилось к пробуждению, а Хозяин, склонив голову, стоял у могилы и прощался с покойным, думая, что ещё один  мужик издох, ещё один отдал свою душу тому, кого он и сам никогда не видел.
Такова жизнь, такова смерть, таково село.