Гори и дальше

Внутри меня — не крик, а глухой гул,
Как будто стены медленно сжимаются.
Я столько раз себя перечеркнул,
Что даже боль уже не называется.

Она не жжёт — она живёт во мне,
Спокойная, как тень у изголовья.
Я просыпаюсь в липкой тишине
С тяжёлым, неприкаянным безмолвием.

Я сам себе и суд, и приговор,
И палачом стою над каждым промахом.
Мой самый беспощадный разговор
Происходит шёпотом и шорохом.

Мне кажется, что я давно устал
Быть сильным, собранным, почти железным.
Внутри меня — разрушенный вокзал,
Где поезда уходят бесполезно.

Отчаянье не бьёт — оно ползёт,
Как холод по замёрзшим батареям.
Оно не просит — медленно берёт
Всё то, во что ещё вчера я верил.

Я не прошу ни света, ни спасенья —
Я просто не умею больше ждать.
Когда душа доходит до истленья,
Ей даже нечего уже терять.

И всё же где-то в самой глубине,
Где тьма густая давит и не тает,
Едва заметно тянется ко мне
Живое что-то. Но оно сгорает.