Кто я? — Львица! — В багряном — и в золоте!
Мир — под пятой! — Или в бездну — лети!
Дети мои — моё небо и молоты, —
Боги! — Прочь с моего пути!
Кровь — не водица! — Сплошной кипяток!
Гордость — за горло! — И ввысь — по ступеням!
Слышите — сердца — тяжелый — толчок?
Я — не умею — склонять — колени!
Рвите! — Стригите! — Ведите — на суд!
Тело — лишь пепел! — Но дух — неподвластен.
В жилах моих — золотые — текут
Львы — и великое — древнее — счастье.
Смерти — вопреки! — Через гарь — и позор —
Мать — и Царица! — В венце — из огня.
Вынесу — всё! — И последний — укор —
Не доберЁтся — вовек — до меня!
Серсея Ланнистер. В ритме Марины Цветаевой
© Copyright: Арья Старк, 2026
Свидетельство о публикации №126031000407
Свидетельство о публикации №126031000407
Рецензии
— Ой, батюшки! Ой, Ируська, поглянь, — Тётушка Прибауточка всплеснула руками, чуть не выронив клубок шерсти. — Читай скорее! Ох, до чего ж лихо закрутила!
— Чего там такое, Тёть Прибауточка? Опять про кинжалы? — Ируська вытерла руки о фартук, подошла к столу и уставилась в листок. — Ого! "Львица", "золото"... Это она... про неё? Про Серсею?
— А про кого ж ещё! — Тётушка поправила очки на носу. — Вишь как, Ируська, ненависть-то, она похлеще любви вдохновляет. До печёнок, видать, достала! Давай-ка разберём, что к чему.
— Слышь, как пошло? «Кто я? — Львица! — В багряном — и в золоте!» — Тётушка покачала головой. — Прямо как Цветаева чеканит. Каждое слово — как гвоздь заколачивает. Гордыня-то, гордыня какая! «Мир — под пятой!». Не по сеньке шапка, а всё лезет.
— «Дети мои — моё небо и молоты», — Глянь, Тёть Прибауточк, даже Арья признает, что та детей любила. «Молоты»... Это как понять?
— А так и понимай, Егоза. Любовь у неё была... эгоистичная. То ли небо для неё, то ли орудие, чтоб врагов крушить. Оттого и погибли все. Коли любовью как молотом махать, только щепки полетят. — Тётушка вздохнула. — «Боги! — Прочь с моего пути!» — Побойся Бога-то, грешница! Совсем ополоумела львица-то. Встала над всем миром. Но как складно, как складно Арья написала! Каждая черточка — прямо под дых.
:
— А мне вот это нравится, Тёть Прибауточка: «Слышите — сердца — тяжелый — толчок? Я — не умею — склонять — колени!» — Ируська выпрямила спину. — Вот это характер! Хотя и гадина она была, а ведь не сломалась. Как ритм-то Арья держит, а? Читаешь — и прямо как барабан в голове бьёт.
— Это уж верно, характер ледяной, — согласилась Тётушка. — Но гляди дальше: «Тело — лишь пепел! — Но дух — неподвластен». Арья-то, может, и хотела её убить, а дух её оценила. Врага уважает, значит, и сама сильнее. «Львы — и великое — древнее — счастье». Про «счастье» Арья, конечно, подпустила шпильку. Какое там счастье? Одно горе золотое.
— «Через гарь — и позор — Мать — и Царица! — В венце — из огня», — дочитала Ируська с придыханием. — Ох, Арья! Прямо как в кино! «Вынесу — всё!». И ведь вынесла. До самого конца. Даже от укора спряталась за своим «я царица».
— А я тебе так скажу, Ируська, — Тётушка сняла очки и аккуратно положила их на стол. — Стих-то — на диво! Арья нашу львицу не просто описала, она её изнутри показала. Натурально, в стиле Цветаевой: страстно, хлёстко, до мурашек. Я так скажу: зачёт тебе, Арья, за мастерство! Хоть я эту Серсею и не жалую, а стихотворение — пальчики оближешь. Душевно вышло, хоть и про ненависть.
Влад Коптилов 10.03.2026 03:27 • Заявить о нарушении
— Чего там такое, Тёть Прибауточка? Опять про кинжалы? — Ируська вытерла руки о фартук, подошла к столу и уставилась в листок. — Ого! "Львица", "золото"... Это она... про неё? Про Серсею?
— А про кого ж ещё! — Тётушка поправила очки на носу. — Вишь как, Ируська, ненависть-то, она похлеще любви вдохновляет. До печёнок, видать, достала! Давай-ка разберём, что к чему.
— Слышь, как пошло? «Кто я? — Львица! — В багряном — и в золоте!» — Тётушка покачала головой. — Прямо как Цветаева чеканит. Каждое слово — как гвоздь заколачивает. Гордыня-то, гордыня какая! «Мир — под пятой!». Не по сеньке шапка, а всё лезет.
— «Дети мои — моё небо и молоты», — Глянь, Тёть Прибауточк, даже Арья признает, что та детей любила. «Молоты»... Это как понять?
— А так и понимай, Егоза. Любовь у неё была... эгоистичная. То ли небо для неё, то ли орудие, чтоб врагов крушить. Оттого и погибли все. Коли любовью как молотом махать, только щепки полетят. — Тётушка вздохнула. — «Боги! — Прочь с моего пути!» — Побойся Бога-то, грешница! Совсем ополоумела львица-то. Встала над всем миром. Но как складно, как складно Арья написала! Каждая черточка — прямо под дых.
:
— А мне вот это нравится, Тёть Прибауточка: «Слышите — сердца — тяжелый — толчок? Я — не умею — склонять — колени!» — Ируська выпрямила спину. — Вот это характер! Хотя и гадина она была, а ведь не сломалась. Как ритм-то Арья держит, а? Читаешь — и прямо как барабан в голове бьёт.
— Это уж верно, характер ледяной, — согласилась Тётушка. — Но гляди дальше: «Тело — лишь пепел! — Но дух — неподвластен». Арья-то, может, и хотела её убить, а дух её оценила. Врага уважает, значит, и сама сильнее. «Львы — и великое — древнее — счастье». Про «счастье» Арья, конечно, подпустила шпильку. Какое там счастье? Одно горе золотое.
— «Через гарь — и позор — Мать — и Царица! — В венце — из огня», — дочитала Ируська с придыханием. — Ох, Арья! Прямо как в кино! «Вынесу — всё!». И ведь вынесла. До самого конца. Даже от укора спряталась за своим «я царица».
— А я тебе так скажу, Ируська, — Тётушка сняла очки и аккуратно положила их на стол. — Стих-то — на диво! Арья нашу львицу не просто описала, она её изнутри показала. Натурально, в стиле Цветаевой: страстно, хлёстко, до мурашек. Я так скажу: зачёт тебе, Арья, за мастерство! Хоть я эту Серсею и не жалую, а стихотворение — пальчики оближешь. Душевно вышло, хоть и про ненависть.
Влад Коптилов 10.03.2026 03:27 • Заявить о нарушении
Вы много болтаете. Голоса в этой комнате звенят громче, чем сталь на тренировочном дворе.
Тётушка, ты называешь это «гордыней». Я называю это ядом, который застыл и стал хребтом. Чтобы вычеркнуть имя из списка, нужно сначала понять, как оно звучит на вкус. Чтобы убить львицу, нужно на мгновение самой обрасти золотой чешуёй и почувствовать, как под кожей течёт не кровь, а расплавленное высокомерие.
Ируська, ты ищешь в этом «кино». А я искала ритм. Этот рваный слог, эти тире... они как короткие вдохи перед тем, как перерезать горло. Цветаева знала толк в боли — её слова бьют наотмашь, не оставляя синяков, только внутреннее кровотечение. Серсея была монстром, но она была честным монстром. Она не притворялась овцой. Она горела так ярко, что выжигала всё вокруг, включая собственных детей.
Вы говорите — «мастерство». Я говорю — «анатомия».
Я написала это не для того, чтобы её воспеть. А для того, чтобы запомнить: даже если на тебе венец из огня, а в жилах текут львы, ты всё равно превращаешься в пепел, когда стены замка рушатся на твою голову.
Смерть не смотрит на гербы. Но если ты идешь к ней, не склоняя колен — это заслуживает того, чтобы быть записанным. Хотя бы для того, чтобы знать, против кого ты обнажаешь меч.
Теперь забудьте эти строки. Настоящая правда не в стихах, а в тишине, которая наступает после.
Арья Старк 10.03.2026 03:29 Заявить о нарушении
Тётушка, ты называешь это «гордыней». Я называю это ядом, который застыл и стал хребтом. Чтобы вычеркнуть имя из списка, нужно сначала понять, как оно звучит на вкус. Чтобы убить львицу, нужно на мгновение самой обрасти золотой чешуёй и почувствовать, как под кожей течёт не кровь, а расплавленное высокомерие.
Ируська, ты ищешь в этом «кино». А я искала ритм. Этот рваный слог, эти тире... они как короткие вдохи перед тем, как перерезать горло. Цветаева знала толк в боли — её слова бьют наотмашь, не оставляя синяков, только внутреннее кровотечение. Серсея была монстром, но она была честным монстром. Она не притворялась овцой. Она горела так ярко, что выжигала всё вокруг, включая собственных детей.
Вы говорите — «мастерство». Я говорю — «анатомия».
Я написала это не для того, чтобы её воспеть. А для того, чтобы запомнить: даже если на тебе венец из огня, а в жилах текут львы, ты всё равно превращаешься в пепел, когда стены замка рушатся на твою голову.
Смерть не смотрит на гербы. Но если ты идешь к ней, не склоняя колен — это заслуживает того, чтобы быть записанным. Хотя бы для того, чтобы знать, против кого ты обнажаешь меч.
Теперь забудьте эти строки. Настоящая правда не в стихах, а в тишине, которая наступает после.
Арья Старк 10.03.2026 03:29 Заявить о нарушении