Наука древней любви. Учитесь пению, девы!

 Как отвратительно пахнет тот сок, который в Афинах
Выжат из грязных кусков жирной овечьей шерсти, которой много лет!
Я на глазах у мужчин не сосал бы косточки ланьей - совет,
Я у мужчин на глазах чистить не стал бы зубов, нет! —
То, что даёт красоту, само по себе некрасиво:
То, что в работе, — претит; то, что сработано, — нет.
    Это литьё, на котором красуется подпись Мирона,
Прежде являло собой медный бесформенный ком, а прежде рудой была;
Это кольцо, чтобы стать кольцом, побывало в расплаве;
Ткань, что надета на вас, грязною шерстью была;
   Мрамора грубый кусок Венерою стал знаменитой,
Чья отжимает рука влагу из пенных волос,  держа их вниз —
Так же и ты выходи напоказ лишь во всеём совершенстве:
Скрой свой утренний труд, спящей для нас притворись.
   Надо ли мне понимать, отчего так лицо твоё всё бело?
Нет, запри свою дверь, труд незаконченный спрячь.
Что не готово, того не показывай взгляду мужскому —
Многих на свете вещей лучше им вовсе не знать.
  Весь в золотых скульптурах театр — но вглядись и увидишь,
Как деревянный чурбан тоненьким золотом могут скрыть.
К ним не дают подходить, покуда они не готовы —
Так, вдалеке от мужчин, строй и свою красоту, какой она должна быть.
    Волосы — дело другое. Расчёсывай их беззапретно
И перед всеми раскинь их напоказ по плечам, чтоб красу показать.
Только спокойною будь, сдержись, коли станешь сердиться-
Не заставляй без конца их расплетать и сплетать!
    Пусть служанка твоя от тебя не боится расправы:
Щёк ей ногтями не рви, рук ей иглой не коли, —
Нам неприятно смотреть, как рабыня, в слезах и в уколах,
Кудри должна завивать над ненавистным лицом без любви.
   Если же мало красы в волосах твоих — дверь на запоры,
Будь твоя тайна святей тайн Благодатных Богинь каждый год!
Помню, подруге моей обо мне доложили внезапно —
Вышла красотка, парик задом надев наперёд.
   Злейшим лишь нашим врагам пожелаю подобного срама,
Пусть на парфянских девиц этот позор упадёт!
Стыдно быку без рогов и стыдно земле без колосьев,
Стыдно кусту без листвы, а голове без волос, на которую пыль падёт.
   Вы не мои ученицы, увы, Семела и Леда,
Мнимый Сидонянку бык по морю вёз не ко мне, чтоб любить;
Не о Елене пекусь, которую так домогались
Умный супруг — воротить, умный Парис — сохранить;
     Нет, меж моих учениц есть получше лицом, есть похуже, —
Тех, что похуже лицом, больше бывает всегда.
Те, что собой хороши, моей не прельстятся наукой:
Данная им красота и без науки сильна. О, да!
  Ежели на море тишь — моряк беззаботно отважен,
Ежели вздулись валы — помощь нужна моряку, чтобы плыть.
Редко встречаешь лицо без изъяна. Скрывайте изъяны
В теле своём и лице, если под силу их скрыть!
   Если твой рост невелик и сидящей ты кажешься, стоя,
Вправду побольше сиди или побольше лежи;
А чтобы, лёжа, не дать измерять себя взорам нескромным,
Ты и на ложе своем тканями ноги прикрой и лежи.
   Если ты слишком худа, надевай потолще одежду
И посвободней раскинь складки, повисшие с плеч, если складки есть;
Если бледна, то себя украшай лоскутами багрянца,
Если смугла — для тебя рыбка на Фаросе есть.
    Ножку нескладного вида обуй в башмачок белоснежный;
Голень, что слишком худа, всю ремешками обвей, не забудь.
Слишком высокие плечи осаживай тонкой тесьмою;
Талию перетянув, выпуклей сделаешь грудь.
    Меньше старайся движеньями рук помогать разговору,
Ежели пальцы толсты или же ноготь кривой.
Не говори натощак, если дух изо рта нехороший,
И постарайся держать дальше лицо от лица пред его иль её головой.
   А у которой неровные, тёмные, крупные зубы,
Та на улыбку и смех вечный положит запрет.
Трудно поверить, но так: смеяться — тоже наука,
И для красавицы в ней польза немалая есть на множество лет.   
   Рот раскрывай не во всю ширину, пусть будут прикрыты
Зубы губами; и пусть ямочкой ляжет щека.
Не сотрясай без конца утробу натужливым смехом —
Женственно должен звучать и легкомысленно смех даже издалека.
   А ведь иная, смеясь, неумело коверкает губы,
А у иной, на беду, смех на рыданье похож,
А у иной получается смех завыванием грубым,
Словно ослица ревёт, жернов тяжелый взвалив. Такой смех негож!
   Что не подвластно науке? И смех подвластен, и слёзы —
Каждая знает для слёз и время,  и меру, и вид, и положенье рук.
Ну, а что уж о том говорить, как нарочно картавят
И по заказу язык нужный коверкает звук?
    Этот невнятный лепечущий выговор — тоже ведь мода:
Нужно учиться болтать меньше, чем можешь болтать.
Всё, что на пользу вам может пойти, на заметку берите:
Нужно бывает подчас даже учиться ходить и правильно стоять.
    Женская поступь — немалая доля всей прелести женской,
Женскою поступью нас можно привлечь и спугнуть.
Вот выступает одна, развеваются складки туники,
Важно заносит ступню, ловким бедром шевелит, очаровывая свой путь;
    Вот другая бредёт, как румяная умбрская баба,
И отмеряет шаги, ноги расставив дугой;
Эта — слишком груба, а эта — изнежена слишком:
Что ж, как во всём, так и здесь верная мера нужна порой.
     Но непременно сумей обнажить свою левую руку —
Локоть открой напоказ, ниже плеча и плечо.
Это я вам говорю, у которых белая кожа:
Каждый к такому плечу рад поцелуем припасть горячо.
   В дальних когда-то морях чудовища жили – сирены!
И завлекали суда звонким пением своего голоса.
Отпрыск Сизифа Улисс меж замкнувшими уши – единый
Путы едва не порвал, их услыхав голоса.
   Славная пение вещь: учитесь пению, девы!
Голосом часто берёт та, что лицом не берёт. Это знайте вы!
____________ 
Наука любви. Овидий. (Отрывок).
Как отвратительно пахнет тот сок, который в Афинах
Выжат из грязных кусков жирной овечьей шерсти!
215 Я на глазах у мужчин не сосал бы косточки ланьей,
Я у мужчин на глазах чистить не стал бы зубов, —
То, что дает красоту, само по себе некрасиво:
То, что в работе, — претит, то, что сработано, — нет.
Это литье, на котором красуется подпись Мирона,
220 Прежде являло собой медный бесформенный ком;
Это кольцо, чтобы стать кольцом, побывало в расплаве;
Ткань, что надета на вас, грязною шерстью была;
Мрамора грубый кусок Венерою стал знаменитой,
Чья отжимает рука влагу из пенных волос, —
225Так же и ты выходи напоказ лишь во всем совершенстве:
Скрой свой утренний труд, спящей для нас притворись.
Надо ли мне понимать, отчего так лицо твое бело?
Нет, запри свою дверь, труд незаконченный спрячь.
Что не готово, того не показывай взгляду мужскому —
230Многих на свете вещей лучше им вовсе не знать.
Весь в золотых скульптурах театр — но вглядись, и увидишь,
Как деревянный чурбан тоненьким золотом крыт.
К ним не дают подходить, покуда они не готовы —
Так, вдалеке от мужчин, строй и свою красоту.
235Волосы — дело другое. Расчесывай их беззапретно
И перед всеми раскинь их напоказ по плечам.
Только спокойною будь, сдержись, коли станешь сердиться,
Не заставляй без конца их расплетать и сплетать!
Пусть служанка твоя от тебя не боится расправы:
240 Щек ей ногтями не рви, рук ей иглой не коли, —
Нам неприятно смотреть, как рабыня, в слезах и в уколах,
Кудри должна завивать над ненавистным лицом.
Если же мало красы в волосах твоих — дверь на запоры,
Будь твоя тайна святей тайн Благодатных Богинь!
245Помню, подруге моей обо мне доложили внезапно —
Вышла красотка, парик задом надев наперед.
Злейшим лишь нашим врагам пожелаю подобного срама,
Пусть на парфянских девиц этот позор упадет!
Стыдно быку без рогов и стыдно земле без колосьев,
250 Стыдно кусту без листвы, а голове без волос.
Вы не мои ученицы, увы, Семела и Леда,
;Мнимый Сидонянку бык по морю вез не ко мне;
Не о Елене пекусь, которую так домогались
Умный супруг — воротить, умный Парис — сохранить;
255Нет, меж моих учениц есть получше лицом, есть похуже, —
Тех, что похуже лицом, больше бывает всегда.
Те, что собой хороши, моей не прельстятся наукой:
Данная им красота и без науки сильна.
Ежели на море тишь — моряк беззаботно отважен,
260Ежели вздулись валы — помощь нужна моряку.
Редко встречаешь лицо без изъяна. Скрывайте изъяны
В теле своем и лице, если под силу их скрыть!
Если твой рост невелик и сидящей ты кажешься, стоя,
Вправду побольше сиди или побольше лежи;
265А чтобы, лежа, не дать измерять себя взорам нескромным,
Ты и на ложе своем тканями ноги прикрой.
Если ты слишком худа, надевай потолще одежду
И посвободней раскинь складки, повисшие с плеч;
Если бледна, то себя украшай лоскутами багрянца,
270Если смугла — для тебя рыбка на Фаросе есть.
Ножку нескладного вида обуй в башмачок белоснежный;
;Голень, что слишком худа, всю ремешками обвей.
Слишком высокие плечи осаживай тонкой тесьмою;
;Талию перетянув, выпуклей сделаешь грудь.
275Меньше старайся движеньями рук помогать разговору,
Ежели пальцы толсты или же ноготь кривой.
Не говори натощак, если дух изо рта нехороший,
И постарайся держать дальше лицо от лица.
А у которой неровные, темные, крупные зубы,
280 Та на улыбку и смех вечный положит запрет.
Трудно поверить, но так: смеяться — тоже наука,
И для красавицы в ней польза немалая есть.
Рот раскрывай не во всю ширину, пусть будут прикрыты
Зубы губами, и пусть ямочкой ляжет щека.
285Не сотрясай без конца утробу натужливым смехом —
Женственно должен звучать и легкомысленно смех.
А ведь иная, смеясь, неумело коверкает губы,
А у иной, на беду, смех на рыданье похож,
А у иной получается смех завыванием грубым,
290 Словно ослица ревет, жернов тяжелый взвалив.
Что не подвластно науке? И смех подвластен, и слезы —
Каждая знает для слез время, и меру, и вид.
Ну, а что уж о том говорить, как нарочно картавят
И по заказу язык нужный коверкает звук?
295 Этот невнятный лепечущий выговор — тоже ведь мода:
Нужно учиться болтать хуже, чем можешь болтать.
Все, что на пользу вам может пойти, на заметку берите:
Нужно бывает подчас даже учиться ходить.
Женская поступь — немалая доля всей прелести женской,
300 Женскою поступью нас можно привлечь и спугнуть.
Вот выступает одна, развеваются складки туники,
Важно заносит ступню, ловким бедром шевелит;
Вот другая бредет, как румяная умбрская баба,
И отмеряет шаги, ноги расставив дугой;
305Эта — слишком груба, а эта — изнежена слишком:
Что ж, как во всем, так и здесь верная мера нужна.
Но непременно сумей обнажить свою левую руку —
Локоть открой напоказ, ниже плеча и плечо.
Это я вам говорю, у которых белая кожа:
310 Каждый к такому плечу рад поцелуем припасть.
В дальних когда-то морях чудовища жили сирены
И завлекали суда пением звонким своим.
Отпрыск Сизифа Улисс меж замкнувшими уши единый
Путы едва не порвал, их услыхав голоса.
315Славная пение вещь: учитесь пению, девы!
Голосом часто берет та, что лицом не берёт.