Судьи кто?

За полем выжженным, за терриконом серым,
Где в землю вплавилась разбитая броня,
Мальчишка плачет, ставший вдруг не первым,
Кто в этом пекле потерял себя.

Он помнит дом, герань в оконной раме,
И смех сестры, и мамину ладонь.
Теперь лишь ворон кружит над телами,
И в горле стынет ледяной огонь.

Его сосед, вчерашний тракторист,
Сжимает автомат в руке чужой.
Он был по жизни тихий гуманист,
А стал для мира сводкою сухой.

А тот, напротив, из Рязани, Вологды,
Пришёл сюда «спасать», «вершить», «карать».
Ему сказали: «Там гнездо врага, иди,
Иначе нам своей страны не знать».

И вот они лежат в одной воронке,
Два мира, две судьбы, две правды, две беды.
Их голоса, пронзительно-незвонкие,
Вплетаются в молчание беды.

А где-то в студиях, в уютных кабинетах,
В экранах глянцевых, в газетных полосах
Кричат про подвиги, про скорбь и про победы,
И сеют ненависть в умах и в голосах.

Они вершат, клеймят, выносят приговоры,
Рисуют карты, делят города.
Их речи – как заточенные топоры,
Что рубят жизнь на «нет» и «никогда».

Они не видели разорванной аорты,
Не слышали, как мать над сыном голосит.
Они играют в шахматы, где вместо пешек – мёртвые,
И каждый ход их кровью окроплён, как ядом сыт.

Так кто же прав? Кто выдал им мандаты
Судить, кому дышать, а чья прервётся нить?
Солдат не судит. Он – заложник даты,
С которой разучился просто жить.

И в тишине, пропитанной металлом,
Над полем, где уснули навсегда
Мальчишка из Донецка и солдат с Урала,
Звучит вопрос, летящий в никуда:

— А судьи кто?..