Артист поневоле

Десять лет работы в цирке
Это знаете, не шутки.
Все давно уже привыкли
Видеть баловня-мишутку.

Он совсем тайги не помнит,
Но медвежья память зла.
Здесь, конечно сытно кормят
Словно с барского стола.

Дрессировщик, как угодник
Мягко стелет, жёстко спать.
Надевает так намордник,
Что медведю и не снять.

Он гоняет по арене
Голубой огромный мячик.
Пасть в летящей мокрой пене,
Под намордник этот пряча.

Его маленькие глазки
Ничего не выражают.
А про милых мишек сказки,
Только малышам читают.

Он, внутри остался зверем
Грозным, сильным и опасным.
Людям он всегда не верил
Помня с детства их коварство...

... Когда снежною зимою
Лайки подняли матуху,
Обступив её гурьбою
Рвали бедную старуху.

А потом, лесное эхо
Оглушило малыша,
А потом он в клетке ехал
От испуга чуть дыша.

Нацепив ошейник грубый
Цепью крепкой приковали.
И в него чужие люди
Камни с палками швыряли.

И обратно, та же клетка,
Дождь холодный лил из дыр.
Вновь везли. И наконец-то,
Он попал однажды в цирк...

Научили есть из миски,
Поместили в тёплый дом.
Дресировщик его тискал
И медведь терпел с трудом.

Он рычал и возмущался
Привыкалось нелегко.
Но кусаться не пытался,
Знал - получит молоко.

На арену выводили -
Мишка делал номера.
Люди в цирк теперь ходили,
Любоваться им с утра.

Он, хозяйского мальчонку
Узнавал уже по нюху.
Тот носил ему сгущёнку,
Теребил его за ухо.

И опять терпел косматый
Знал - нельзя ему кусаться.
Он надеялся когда-то
Без намордника остаться.