Новое слово в языкознании

Не так уже много времени в горсти,
пора осмыслить, что и как на свете.
Язык иной земли, где я гостил,
вначале обтекал меня, как ветер.
Любое слово, что ни оброни,
стучалось в лоб, но проходило мимо,
не прошибая лобовой брони
забредшего в чужое пилигрима!

Но постепенно, как незримый тать,
почувствовав, что к этому готов я,
язык земли, куда сумел пристать,
искал во мне приюта для гнездовья.
И угнездился, обустроил быт,
обосновался, пёрышки почистил,
завёл словарь на сотни терабит,
а позже стал удобным и речистым.

Я с ним сроднился, как с кассиром нал,
отпущенный по плану и по смете,
и в результате кое-что узнал
и кое-что забавное заметил:
куда б ни занесла тебя река
по Волге ли, по Одеру, по Висле,
но местное устройство языка
определяет и устройство мысли.

Вот, например, ты сделал кучу дел
и расчертил поверхности земные,
но, если ты китайским овладел,
то на китайском выводы иные!
На белорусском был бы новый план,
когда б чертеж готовился под Минском.
А если ты и в финском не профан,
другой расклад получится на финском.

Как ни витийствуй курским соловьём,
консенсусы, увы, меж нами редки.
На башне Вавилонской мы живем,
хотя её и не сложили предки.
Иная речь на каждом этаже -
что Джону эдак, то не так Евсею.
Как славно, что японского уже
я выучить, ребята, не успею!