То, как я любил

Я за 198 месяцев своей жизни ещё ни разу не чувствовал, что так окружен,
Но вопреки этому пули, не ряня, проходят меня насквозь.
Это моя маленькая, с розовым автоматом Калашникова любит лезть на ражон,
И рискует собой и в пылающий жар и в альпийский мороз.
Забывая, что рискуя собственной жизнью,
Она рискует сразу двумя,
Ее и моей.
Забывая, что я могу лишь дышать ее грудью,
Читать ее мысли.
В хорошем смысле собственных
запертей.

Я пишу о ней постоянно и в таких объёмах,
Что надеюсь хоть кто-то вразумит, что ее невозможно вернуть.
Или с камнями опустит мои текста на дно глубокого моря,
Кидая взгляд в мою сторону, мол пора,
Тебе вслед за ними тонуть.
Эти строки с едва уловимым ритмом спустя 88 суток,
Найду в брюхе морской пиламиды,
Едва дыша, будут как никогда улавливать тот промежуток,
Достраивать пирамиды из чувств и песка.

Их найдут. И прочтут. Повезут по музеям,
На книжные выставки.
И будут гадать.
Как такие стихи,
О настолько глубоких необъятных чувствах
Кто-то мог потерять?

Там не будет ничего лишнего, без обмана.
Твоё имя на каждое странице с моей впредь несуществующей росписью.
Буду наблюдать, как к тебе потихоньку приходит слава,
Из моих рук.

Буду вспоминать тебя редко, переходными мыслями,
Между декабрем и вечным смерчем январей.
Когда приходил домой. Слышал ужасный скандал.
Но ты меня обняла тогда в первый раз,
На крики дома мне было все равно.
Было теплей.