Несколько стихотв. Отто Хартлебена одним файлом

Несколько стихотворений Отто Хартлебена, с нем.

===================================

Об авторе по русской и немецкой Википедии.

Отто Хартлебен (нем. Otto Erich Hartleben, 1864 – 1905): немецкий писатель, поэт, беллетрист
и переводчик.  При жизни он пользовался большой популярностью, особенно как драматург.
О. Хартлебен осиротел в раннем возрасте, воспитывался в доме своего деда-сенатора, изучал
право в Лейпциге и Берлине, но, едва начав, скоро оставил юридическую карьеру, и стал жить
как свободный сочинитель.  Написанная им трагедия «Розенмонтаг» имела оглушительный успех,
и на вырученные средства он приобрел виллу на озере Гарда. В литературной жизни на рубеже
19-20 вв. Хартлебен завоевал легендарную репутацию, особенно как основатель и член
многочисленных писательских тусовок и литературных обществ. Ряд произведений Хартлебена
был положен на музыку, но сегодня его творчество практически забыто.
Он выступил с повестями в духе Мопассана, подчеркивая реалистически грубую сторону жизни.
Его лирика не особенно оригинальна, но соединяет изящество с натурализмом содержания.
Основная нота поэзии Хартлебена — самоирония. В его прозе иронический тон служит прикрытием
для его чувствительности. В драме Хартлебен, также соединяя сентиментальность с иронией, дает
колоритные бытовые картины разных слоев немецкого общества; основной его прием —
изображать серьёзные коллизии, вытекающие из ничтожных житейских обстоятельств.

===================================


01.
Из Отто Хартлебена
< Грубая Песня >

Я – бритый тип со стрижкою короткой,
я чищу мой костюм специальной щёткой,
я вовсе не лирический кастрат,– 
и «натюрель» предстать пред вами рад.

Не только задушевною тоской,–
я поглощён и суетой мирской;
я вижу не одной лишь красоты,–
но и всеобщей пошлости черты.

Я вижу: платье холуя нечисто,
я вижу свинство в сердце гуманиста.
Что' ум гнетёт и душу – всё скажу,
лишив покоя мямлю и ханжу.

А тем, кто мой осмеивает стих,
или боится резких слов моих,–
тем свой девиз провозглашаю я:
сурова жизнь –  груба и песнь моя!

------------------------------
От переводчика.

Я думаю, что в этом стихотворении О. Хартлебен говорит о своей манере письма, обыгрывая
собственную фамилию. Ибо Хартлебен (нем. Hartleben) буквально означает «суровая_жизнь».
Именно так он каламбурит в последней, ключевой строке стихотворения:
HART ist das LEBEN, hart sei auch mein Lied : сурова жизнь — будь же резка и моя песня.
Как считают специалисты (см. выше биографическую справку), автор и впрямь описывал
действительность, «подчеркивая реалистически грубую сторону жизни».

------------------------------

Оригинал
Otto Hartleben
Ich bin rasiert und trage keine Locke

Ich bin rasiert und trage keine Locke,
sogar die Buerste goenn ich meinem Rocke.
Ich bin durchaus kein lyrischer Tenor,
nur was ich heiss durchlebt, trag ich euch vor.

Nicht zart allein ins schwelgende Gefuehl
verlier ich mich – auch in der Welt Gewuehl.
Und seh das Schoene nicht und Edle nur,
ich kenne der Gemeinheit breite Spur.

Ich seh den Schmutz am Lumpenrock des Sclaven,
ich seh den Schmutz im Herzen manches Braven.
Und sprech es aus, was Kopf und Herz empoert,
und freue mich, wenns euch die Ruhe stoert.

Und ob ihr Klugen auch mein Wollen hoehnt –
und ob ihr Frommen mich entsetzt verpoent –
und ob ihr Zarten meine Worte flieht –
hart ist das Leben, hart sei auch mein Lied!


===================================


02.
По ст. Отто Хартлебена
Песнь Сопротивления

Еще пылает пламя
и зреет урожай.
В начале было Дело,-
не трусь, не отступай!

                *

Свинцом темнеют тучи,
припав к земле сырой,
шуршит  листва повсюду
осенней мишурой.

В пыль устремляют взгляды
строптивые рабы.
Туп их бесстыжий разум,
бугрятся злобой лбы.

Их кулаки трясутся,   
им кровь в виски стучит,
вспухают гневом вены
и злость в глазах горит.

                *

Еще пылает пламя
и зреет урожай.
В начале было Дело,-
не трусь, не отступай!


Оригинал
Otto Hartleben
Lied des Trotzes

Es lebt noch eine Flamme,
es gruent noch eine Saat –
verzage nicht, noch bange:
im Anfang war die That!

Die finstren Wolken lagern
schwer auf dem greisen Land,
die welken Blaetter rascheln,
was glaenzt, ist Herbstestand ...

Den Blick zum Staub gewendet,
so hasten sie dahin,
verduestert ihre Stirnen,
dumpf und gemein ihr Sinn ...

Doch seh ich Faeuste zittern
und Schlaefen fuehl ich gluehn,
Zornadern seh ich schwellen,
manch Auge trotzig spruehn ...

Es lebt noch eine Flamme,
es gruent noch eine Saat –
verzage nicht, noch bange:
im Anfang war die That!

===================================


03.
По мотиву Отто Хартлебена
Рождение Звёзд

Любовь моя, ты знаешь, как
                в небесных сферах свет
воспламеняется?..  дитя! – 
                По-видимому, нет.
Я расскажу тебе, иди,
                прильни к моей груди,
у нас с тобой еще вся ночь,
                по сути, впереди.


Смотри: над нами небосвод –
                бескрайний тёмный сад,
в котором ангелы цветы
                заветные растят.
И чуть в подлунной две души
                взаимно возгорятся,
и во блаженстве и любви
                навек соединятся,-
сажают ангелы златой
                цветок в своем саду,
и зажигают в небесах
                лучистую звезду.


Смотри, подруга: в мир сошла
                ночь тихая святая,
на вечных грядах без числа
                растут цветы, сияя:
свидетельство земной любви
                возвещено цветами...
О счастья нашего звезда!
                Всегда гори над нами!


Оригинал
Otto Hartleben
Die Geburt der Sterne

Weisst du, mein Lieb, wann jedesmal am Firmament ein Licht,
ein Stern entsteht? Du thoericht Kind, nicht wahr, das weisst du nicht.
Ich muss es dir erzaehlen, komm, und lege traulich sacht
dein Koepfchen mir ans warme Herz – andaemmern lass die Nacht.

Siehst du: der dunkle Himmel dort ist ein unendlicher Garten,
drin stille Engel unsichtbar goldener Blumen warten.
Und jedesmal, wann drunten hier zwei Seelen sich entzuenden,
sich, zu einander heiss gebannt, in Glueck und Gluth verbuenden,
dann pflanzen eine Blume sie dem tiefen Grunde ein
und segnen jede junge Lust mit jungem Sternenschein. –

O sieh: schon ist die heilige Nacht gemach herangetreten,
die Blumen leuchten ungezaehlt her von den ewigen Beeten,
und alle kuenden und zeugen nur von irdischer Menschen Liebe –
o dass auch unseres Glueckes Stern ewig uns leuchten bliebe!


===================================


04.
Из Отто Хартлебена
< После Разлуки >

Ты помнишь, как напропалую
мы целовались, я и ты,
и сами по себе, вслепую,
друг друга находили рты?!

В то время мы не сознавали,
что' нас влекло друг к другу льнуть,
и губы возле губ дрожали,
возле груди дрожала грудь.

Минуты детства быстро мчатся,
расстались мы и были врозь;
взамен того, чтоб целоваться,
блюсти приличья нам пришлось.

Но дни прошли и мы ликуем!
О тайная моя любовь!
Сегодня жарким поцелуем
мы детство возвратили вновь!


Оригинал
Otto Hartleben
Wir hattens einst so gut verstanden

Wir hattens einst so gut verstanden,
zu kuessen uns zu rechter Stund,
eh wir es selber ganz empfanden,
gefunden hatte Mund den Mund.

Ein einiger Gedanke schwebte,
war weder mir noch dir bewusst,
und ploetzlich Lipp an Lippe bebte
und ploetzlich bebte Brust an Brust.

Dann haben wirs vergessen muessen,
verleugnet ward die Kinderzeit,
wir trugen, statt uns froh zu kuessen,
ehrbar und dumm das Heuchlerkleid.

Doch als ich heut nach langen Tagen,
dich still geliebte wiedersah –
wir hattens gar zu schwer getragen –
war Kuss und Kindheit wieder da!

===================================


05.
По канве Отто Хартлебена
< Смерти Навстречу >

Ни светлого, ни горестного дня
без мысли о тебе не проведу я.
Ты гибнешь, но твой образ для меня
живет во всём, душе благовествуя.

Навстречу смерти взор сияет твой,
и никнешь ты, не  пожелав  бороться,
презрительна и к слабости людской,
и к чаше, что испить тебе придётся.

Ты с детства не имела к жизни сил,
хлад погубил в тебе и цвет, и завязь,
но у любого, кто тебя любил,
ты, умирая, вызываешь зависть:

Навстречу смерти твой лучится свет,
ты перед ней не опускаешь веки,
и в каждом сердце кроткий твой привет
пребудет ныне, присно и вовеки.


Оригинал
Otto Hartleben
Kein Tag des Leides noch der Freude flieht

Kein Tag des Leides noch der Freude flieht,
dass ich nicht deiner, der verlornen, daechte.
Kein Bild, das vor die frohen Sinne zieht
und nicht dein zartes Bild zurueck mir braechte.

Mit hellem Auge gruesstest du den Tod
und voll Verachtung bist du hingesunken,
Verachtung fuer der Menschen Zwanggebot,
Verachtung fuer den Kelch, den du getrunken.

Im Kampf des Lebens standest du enterbt
und rauh erfasst schon in den Kindesjahren,
des Lenzes Knospen, frueh vom Frost verderbt –
und noch im Sterben hast du Neid erfahren.

Mit hellem Auge gruesstest du den Tod,
und klar und fest ist deine Stirn geblieben.
Wem je dein Blick den stillen Gruss entbot,
dem bleibt er immerdar ins Herz geschrieben.

===================================


06.
Из Отто Хартлебена
< Весенний Вихрь >

Как в мире всё ликует,
как в сердце всё цветёт!
Мятежный вихрь бушует,
рассеяв зимний гнёт.

Весёлый вихрь весенний,
морскую влагу взбив,
утопит башни в пене
и подхлестнёт прилив,

и просквозит все души,–
и радостный привет
на море и на суше
послышится в ответ!


Оригинал
Otto Hartleben
Es steht die Welt in Bluethe

Es steht die Welt in Bluethe,
in Bluethe steht dein Herz!
Wie nun der Sturm auch wuethe,
es schmolz der starre Schmerz.

Denn das ist Lenzes Stuermen,
das ist des Lenzes Wuth:
der ruettelt an den Thuermen,
der peitscht das Meer zur Fluth,

der zieht durch aller Seelen
und weht in aller Brust –
bis ihm aus tausend Kehlen
die Erde jauchzt in Lust!

===================================


07.
По мотиву Отто Хартлебена
< Воспоминание >

Я отрок был, меня любила ты,
и ты, дитя, любима мной была.
Так посреди людской нечистоты
на нас обоих благодать сошла.

Когда я после пылко песни пел,
чужой для мира, словно бедный мних,
то отголосок прошлого звенел
в моих стихах, усиливаясь в них.

Потом я разучился слышать звук,
в который трепет всей души вложил.
Я был с тобою рядом, милый друг,
но всё далёк, всё сам собою жил.

Лишь нынче ты явилась мне во сне.
Я вспомнил поцелуи прежних дней,
и боязно коснуться было мне
округлости нагой груди твоей!

О шёлк твоих каштановых волос,
и кроткое сиянье глаз-маслин,
и детский смех, и след недавних слёз!..
Очнулся я... – я снова был один.


Оригинал
Otto Hartleben
Als Knabe hab ich dich geliebt

Als Knabe hab ich dich geliebt
und du, ein suesses Kind, auch mich:
wenn es auf Erden Reines giebt,
traf da die Gnade mich und dich.

Da schon ich heisse Lieder sang,
in mich verscheucht, fremd in der Welt,
noch stets in meinem Herzen klang
Erinnrung, phantasiegeschwellt. –

Seitdem hatt ich den Ton verlernt,
bei dem die Seele einst gebebt:
ich war dir nah und doch entfernt,
ich habe ohne dich gelebt.

Doch heut, heut sah ich dich im Traum
und kuesste wieder deinen Mund.
Zwar, dich zu fuehlen, wagt ich kaum,
und fuehlte doch der Brueste Rund.

Das weiche, warme Braun des Haars,
der braunen Augen blitzender Schein,
das spoettische Kindeslachen wars ...
Und – bin erwacht und – bin allein.

===================================


08.
По мотиву Отто Хартлебена
Любовь И Поэзия

Восторг любовный воспевать поэту,
сдается мне, негоже в наши дни.
Что новенького он расскажет свету?
Питомцы муз! счастливчики, они
жизнь посвящают данному предмету,
и дружно все рифмуют искони
любовь и кровь, мученья и влеченья
(и я дорифмовал бы – злоключенья!)

А то, что страсть сродни верховной силе,
и обыватель может понимать.
Тех, кто из-за любви себя убили,
не устают журналы поминать
с подробностями в самом лучшем стиле,
влезая жертвам в душу и в кровать.
Короче, бюргер нынче априори
в делах любви большой знаток... о горе!

И если ты, к несчастью, стал поэтом,
но не идёшь дорогою ничьей,
и не желаешь следовать заветам
бессовестных циничных рифмачей,
и подражать их одам и куплетам,               
и выспренней манере их речей,–
то не честней ли будет, я трактую,
любовь изгнать из лирики вчистую?

Сколь гнусен тот, кто как баран, наивно
за кислым пивом о своей любви,
сопя, икая –  блеет беспрерывно,
и мучает сидящих визави,
иль на бумаге белой заунывно
в стихах страдает, черт его язви!
А значит, исполать поэтам, кои
в борьбе с собой молчат: они герои!


Оригинал
Otto Hartleben
Liebe und Lyrik

Der Liebe Lust in Liedern auszuklagen,
scheint heutzutag dem Dichter fast verwehrt.
Was koennt er Neues auch den Leuten sagen:
so mancher hat uns schon sein Glueck beschert.
Glaubt einer gar der Liebe Leid zu tragen,
laesst er uns sicherlich nicht unversehrt:
Herz reimt noch stets auf Schmerz, auf Liebe Triebe –
ich reimte mit Genuss auf beide – Hiebe!

So weiss denn selbst der traurigste Philister:
die Liebe sei so eine Himmelsmacht;
in illustrierten Wochenblaettern liest er,
dass man sich oft sogar drum umgebracht.
Ein Kenner aller Leidenschaften ist er,
wer ihm nichts Neues bringt, wird ausgelacht:
kurz, was die Lieb angeht – er ist au fait:
es laesst sich nichts mehr machen drin. O weh!

Und ist man nun aus purem Pech ein Dichter,
dems schlecht behagt, den andern nachzutreten,
dems nicht genuegt, nur manchmal neue Lichter
zu pflanzen vor ein Bild, zu dem sie beten –
so wird man fluchen auf das Reimgelichter,
das auch den schoensten Brei schon breitgetreten,
und wird, obwohl die Sache etwas schwierig,
die Liebe gaenzlich streichen aus der Lyrik.

Wie hass ich jene, die naiv wie Thiere
ihr Lieben schmatzend beichten – ekelhaft!
Unreinem Ohre bei unechtem Biere!
Doch ist nicht schlimmer noch die Leidenschaft,
auf unverhuelltem, feilem Druckpapiere
schamlos zu kuenden, was uns Freuden schafft?
Drum Heil dem Dichter, der mit sich gerungen
und als ein Held zum schweigen sich bezwungen!



===================================


09.
По стихотв. Отто Хартлебена
Незнакомка

Гладь твоего чела   флёр тёмный овевает,
О жалости твой вздох   безмолвно умоляет,

И вздрагивает рот...   теперь, наедине,-
О, как твои черты   волнуют душу мне!

Твой лик мне говорит  о понесённом горе,
Всё было – и прошло,  читаю я во взоре.

Так клонят венчик свой   увядшие цветы,
Так радостей земных   чужда сегодня ты.

Но теплится еще   неясное желанье,
Еще на эту жизнь,   быть может, упованье...

О, если так, тогда –  я думаю –  найди
Отраду на моей   трепещущуей груди!


Оригинал
Otto Hartleben
Die Fremde

Der duestre Hauch, der deine Stirn umweht,
der stille Zug, der um Erbarmen fleht,

das Zucken, das die Lippen dir bewegt,
hat wunderbar die Seele mir erregt. –

Dein Antlitz spricht von kaum verwehtem Leid,
verlornem Sinnen ist dein Blick geweiht,

wie welken Blumen, die die Haeupter neigen,
scheint dir der Erde Sonnenlust zu schweigen.

Und doch! – Ein Etwas flammt noch von Verlangen,
ein Etwas will an diesem Leben hangen,

ein Etwas draengt nach ungefundner Lust –
o faendest du das Glueck an meiner Brust!


===================================


10.
По мотиву Отто Хартлебена
< Октавы для Лоры >

Неси мои крыла, эфир небесный,
Сиянье солнца, дай мне новых сил!
Я буду славить вдохновенной песней
То, чем меня сей день благословил!
Как в древности язычник дар чудесный
Богине милосердной приносил,-
Так ныне я склоняюсь перед нею,
И вместе трепещу и пламенею!

В восторге юном имя лепечу я,
Твоё, о Венус, госпожа моя.
Не аллилуйей – звуком поцелуя –
Мою молитву заключаю я.
Тянулось время, день за днём минуя,–
Я был покоен...  нынче, не тая,
Скажу, певец блаженства неземного:
Я счастлив тем, что ты со мною снова!

------------------------------
От переводчика.

Подстрочник данного стиха мог бы выглядеть примерно так:

Синий эфир, неси мои крылья,
красно-золотое солнце пробудило мои силы!
Теперь я буду громко и всё громче петь
песнь, к-рую благодарность вложила в мое сердце!
Благочестивый язычник, я хочу принести жертву
тебе, Богиня, которая волнует грудь мою.
И в то время как мои уста безмолвствуют в блаженстве,
я склоняю пред тобою мою голову, полную благодати.

В юношеском восторге лепечу я твое имя,
одухотворяющая, о Венус, владычица,
и мою молитву завершает не хладный Аминь,
но мой поцелуй, свитетельствующий, сколь глубоко я признателен!
Дни уходили и дни приходили –
я был так покоен... – Что же сегодня лихорадит мои чувства?
Что пробуждает в моей груди бурю песен? --
Это ты! Дорогая Лора, ты вернулась!

Мне кажется, столь неумеренный, преувеличенный пафос, такая старомодная
демонстративная выспренность свидетельствуют, что это стихотворение следует
прочитать не всерьёз, а скорее как милую любовную шутку.
Автор вообще, что называется, «по жизни», слыл дамским угодником и был
известен проделками в духе Тиля Уленшпигеля.
------------------------------

Оригинал
Otto Hartleben
Lore

Stahlblauer Aether trage meine Schwingen,
goldrothe Sonn hast meine Kraft erregt!
Nun will ich laut und immer lauter singen
das Lied, das mir der Dank ins Herz gelegt!
Ein frommer Heide, will ich Opfer bringen,
dir Goettin, die den Busen mir bewegt,
und wenn im Gluecke meine Lippen schweigen,
will ich mein Haupt, von Gnaden schwer, dir neigen!

Im Jugendrausche stamml ich deinen Namen,
beseelende, o Venus, Herrscherin,
und mein Gebet beschliesst kein kaltes Amen,
mein Kuss bezeugt, wie tief ich dankbar bin!
Die Tage gingen und die Tage kamen:
ich war so still – was fiebert heut mein Sinn?
Was weckt in meiner Brust den Strom der Lieder?
Ja du! Du liebe Lore kehrtest wieder!


===================================


11.
По канве Отто Хартлебена
Звёздный Дозорный

О сколько с тех времён прошло
счастливых благодатных лет,
когда от звёзд везде светло,
но солнца нет.

Забылись в гуще трав сырых
все люди... смена ярких снов,
пленив, обманывала их,         
пленяя вновь.

Они не ведали тревог,
и грёзы явью мнились им,
и призрак никого не мог,
смутить, незрим.

Но тот, кто смотрит со скалы
туда, где скоро рассветёт,– 
томясь среди туманной мглы,
не дремлет тот.

Раскрыв зеницы, молит он,
чтобы настал восхода час,
и не смежает сладкий сон
горящих глаз.

Он будет бдительно стеречь,
и мрак его не устрашит,
в его руке сверкает меч:
вигил не спит.

Так я очнулся ото сна,
от долголетней немоты.
Сколь многое ушло... одна
сияешь ты!

Ты, о надежда, ты, звезда, 
которой озарён восток,
чей луч людским сердцам сюда
направил Бог!


Оригинал
Otto Hartleben
Die Sternenwacht

O jene Tage sind so fern,
da einst Genuss des Menschen Loos.
Die Zeit ist hell vom Morgenstern,
doch sonnenlos.

In dieser Nacht, im Sternenschein
schlaeft rings das Volk auf feuchter Streu,
stets von der Traeume bunten Reihn
genarrt aufs neu.

Kein Zagen tritt an sie heran,
was ihnen traeumt, scheint ihnen wahr:
vergessen dieser Schatten Bann,
fern die Gefahr.

Doch die vom Fels im Sternenstrahl
gen Osten wenden ihr Gesicht,
sie fuehlen dieses Dunkels Qual,
sie traeumen nicht.

Die grossen Augen, hoffnungskuehn,
erflehn die Stunde, da es tagt –
die grossen Augen bangend gluehn
durch tiefe Nacht.

Und ihre Schwerter, blank und klar,
funkeln im Sternenlicht –
sie kennen dieser Nacht Gefahr,
sie traeumen nicht!

Erwacht vom Traume bin auch ich
und schaeme mich der langen Ruh:
ob manches schoene Bild entwich –
noch leuchtest du,

du Hoffnung einer lichtren Welt,
du Sternbild, das im Osten flammt
und jedes Menschen Herz erhellt,
das gottentstammt!


===================================


12.
По стихотв. Отто Хартлебена
< Малодушие >

На черноте ветвей – налёт зелёный:
он ветви оживил.
Но у меня в груди опустошённой
нет больше сил.

Я провести хотел тебя сквозь грозы
судьбе наперекор,
когда ко мне твои взывали слёзы,
твой кроткий взор.

Твой взор, он говорил: в тебе нашла я
опору, милый друг,
и в нём была, казалось, кровь живая,
боль прежних  мук.

Но я, увы...  мне недостало воли –
я сознаю, скорбя,
что сам теперь лишен счастливой доли,
лишась тебя.


Оригинал
Otto Hartleben
Hellgruene Knospen an den schwarzen Zweigen

Hellgruene Knospen an den schwarzen Zweigen,
auflebt das Winterholz.
In meiner Brust, der lebensleeren, feigen,
hinsiecht der Stolz.

Ich wollte dich durch alle Stuerme tragen,
kuehn trotzen dem Geschick,
das dich mit grausam kalter Hand geschlagen:
mich traf dein Blick.

Dein Blick, der sprach: ich hab in dir gefunden,
was mich erhaelt und hebt,
dein stummer Blick, stumm wie das Blut der Wunden,
doch qualdurchbebt.

O dass du mich, o dass du mich erkoren –
unwerth und schwach bin ich.
Ich hab die Kraft, ich hab das Glueck verloren,
verlor auch dich.


===================================


13.
По мотиву Отто Хартлебена
< Разбитое Счастье >

Где счастья более не стало,
там никаких плодов не жди.
Немой, бесцельно и устало,
без упования в груди

бредёшь ты дальше, проклиная
любившую тебя, хотя
ты знаешь, что она святая,
и неповинна как дитя.

Пустому сердцу нет ответа,
душою ты остылый труп.
… Тот, кто не знал благого света,
кто прозябал незряч и глуп,

кто не был слаб и обездолен,
и мучим совестью – лишь он
бывает сам собой доволен
и жизнью удовлетворён.


Оригинал
Otto Hartleben
Die Staette, wo ein Glueck zerfiel

Die Staette, wo ein Glueck zerfiel,
bleibt ohne Frucht fuer alle Zeiten.
Stumm, ohne Hoffnung, ohne Ziel
sollst du die Bahn hinuntergleiten

und fluchen jenem Flammenmorgen
auch fluchen ihr, die dich geliebt,
denn ohne sie blieb dir verborgen
dies Wissen, dass es Selge giebt.

Dich quaelte diese kalte oede,
des Herzens jaehe Leere nicht.
Ja! Nur wer ewig blind und bloede,
wer nie geschaut das heilge Licht,

wem nie ein unbarmherzger Thor
erzaehlt vom Bluethenglanz hinieden,
nur er, der nie ein Glueck verlor,
ist gluecklich – eins mit sich – zufrieden.


===================================


14.
По стихотв. Отто Хартлебена
Про'клятый Дом

Где лес нетронутый вековой,
Стоит таинственный дом.
Вдали за тёмной густой листвой
Приметишь его с трудом.

В долине ночи темны, свежи,
Нигде свидетелей нет.
И робко шепчутся госпожи,
Разгадывая секрет.

Вот месяц высветлил мирный дол,
И с ветром шепчется лес.
Но кто по тропинке тайком прошёл?
Взобрался в гору? Исчез?

Вот он на склоне оставил след,
Скользнул вдоль шпалер – и прочь.
Потом на опушке мелькнул – и нет:
Его поглотила ночь.

В укромной комнате, при луне,
Бессильная побороть
Тоску,–  со мною наедине
Томится ведьмина плоть.


Оригинал
Otto Hartleben
Das verwunschene Haus

Im Parke, droben am Waldessaum
steht ein heimliches Haus,
das blickt aus den dunklen Baeumen kaum,
kaum aus den Blaettern heraus.

Aus dem Thale drunten schaun sie empor
fluechtig, wenn keiner es sieht,
es tuscheln die Damen einander ins Ohr.
Ob eine das Raethsel errieth?

Es leuchtet der Mond ins friedliche Thal,
im Walde fluestert der Wind.
Wer ists, der sich heimlich von dannen stahl,
wer klimmt in die Hoeh so geschwind?

Auf steilem Pfade die dunkle Gestalt
huscht an dem Weinberg entlang –
jetzt, droben am Parke, jetzt macht sie halt.
Wohin? – Ob die Nacht sie verschlang?

In verschwiegener Kammer beim Ampelschein
dehnt sich und sehnt sich ein Weib –
im verwunschenen Hause, mit mir allein,
der Hexe verwunschener Leib.

===================================


15.
Из Отто Хартлебена
< Тебе... >

Что самоотверженье я постиг,
И спесь утратил – в том твоя заслуга.
Отныне в жизни значим каждый миг.
Мы созданы с тобою друг для друга.

Лишь самого себя любить я мог,
Лишь для себя я благ желал без меры –
Но сердце было пусто, видит бог,
Пока в тебе не почерпнуло веры.

Мы, смертные,– мы рождены для мук.
Глуп тот, кто мнит о жребии особом,
Грядущем воздаянии заслуг
Здесь, на земле, или в раю за гробом.

Я чаю, нам спасение дано,
И каждый может умереть со славой,
Обресть покой в земной юдоли,– но
Лишь истребив тщеславья дух лукавый.

Мне в жизни ныне значим каждый миг.
От гордости былой, как от недуга
Спасен тобой,– в смиреньи я постиг:
Мы созданы с тобою друг для друга...


Оригинал
Otto Hartleben
Fuer dich hab ich gelernt mich hinzugeben

Fuer dich hab ich gelernt mich hinzugeben
und jeden kalten Stolz hab ich verloren.
Du gabst nun Inhalt meinem kleinen Leben:
du bist fuer mich, ich bin fuer dich geboren.

In eitler Gier, konnt ich mich selbst nur lieben,
fuer mich wollt ich des Lebens Gueter rauben.
Es war umsonst, das Herz ist leer geblieben –
da fand ich dich und einen neuen Glauben.

Ich glaube, dass der Mensch zu Leid geboren.
Ein Narr nur waehnt, auf Erden Glueck zu stehlen.
Ein Narr nur waehnt, dass ihn ein Gott erkoren,
und traeumt im Jenseits sich ein Heim der Seelen.

Ich glaube, dass Erloesung uns beschieden,
dass jeder helfen darf zum grossen Tode,
und dass ich Ruhe finde schon hinieden,
wenn ich die Selbstsucht aus dem Herzen rode.

Ich glaube: du bist mir zum Heil geboren.
In deiner Liebe suehnt sich nun mein Leben.
Schon hab ich jeden kalten Stolz verloren,
fuer dich hab ich gelernt mich hinzugeben.


 ===================================


16.
По стихотв. Отто Хартлебена
< Промозглый Туман... >

Чуть рассвело. В тумане спит округа.
Совсем ли позабыли мы друг друга?

По своему же давешнему следу
Я улицей её  бесшумно еду.

Я проезжаю мимо двери той.
Здесь, слева... Сердце, погоди, постой!

Снег,- то утоптан, то взрыхлён сильнее,-
Всего грязнее на замерзшей Шпрее.

Там спит она. Чело её светло.
А что сюда тебя-то занесло?

Прочь, прочь, скорей! Шум утра нарастает.
Туман промозглый густ – но тает, тает...


Оригинал
Otto Hartleben
Feuchtkalte Nebel in den stillen Strassen

Feuchtkalte Nebel in den stillen Strassen –
Fruehmorgenschein – ob wir uns ganz vergassen?

Ich fahre lautlos uebers weiche Pflaster –
verfruehte Arbeit und verspaetet Laster.

An jener Thuer vorueber? – Fass dich: hier,
hier links, da schlug es ehmals. Pocht es dir?

Zertreten und zerfahren ist der Schnee:
Schmutz ueberdeckt die zugefrorne Spree.

Dort schlaeft die Jungfrau. Ihre Stirn ist rein.
Du sollst auf diesen Strassen thaetig sein.

Vorbei! Vorbei! Schon wird der Morgen laut.
Feuchtkalte Nebel – doch es thaut – es thaut!
                1888

 ===================================


17.
Из Отто Хартлебена
< Первый Поцелуй... >

Эта скромница, тихоня,
боязливая особа...
Мы при первом поцелуе
покраснели с нею оба.

Мягкие её ресницы
замирали в неге сладкой,
а меж тем в груди невинной
разгорался жар украдкой.

Мои робость и смущенье
Самому мне было внове,
Я глядел с тревогой в сердце
На глаза её и брови.

Наслажденья бурной жизни,
Неуёмные желанья –         
Всё б я отдал за пугливый
Трепет первого лобзанья.


Оригинал
Otto Hartleben
Sproedes, knospenkeusches Maedchen

Sproedes, knospenkeusches Maedchen,
koennt ich einmal noch dich kuessen
scheu wie einst, da du erroethet –
hab auch selbst erroethen muessen.

Die gesenkte braune Wimper
hielt den suessen Groll zusammen,
hielt die zage Gluth verborgen,
deines Busens erste Flammen.

Koennt ich einmal noch beklommen,
reinen Herzens so dich schauen,
da ich reuevoll und bangend
hing an deinen Augenbrauen!

Was ich gierig je genossen,
lauten Lebens wilde Lueste,
gaeb ich hin fuer jenes Zagen,
da ich scheu zuerst dich kuesste.



  ===================================


18.
Из Отто Хартлебена
< Ты Мне Подходишь >

Ты, цыпа, впору мне – (насчёт
сего уверен я!) –
душой и телом, где течёт
как будто кровь моя!

А что до фальши и прикрас –
тут мы с тобой чисты:
с природой, сотворившей нас
мы завсегда на ты.

А кто от нас воротит нос,
мол, мы им «не вполне...»,–
пусть дуют лесом, не вопрос.
Давай, иди ко мне!


Оригинал
Otto Hartleben
Bist mal fuer mich das rechte Weib

Bist mal fuer mich das rechte Weib,
all meinen Sinnen gut,
und taugst zu mir, so Seel wie Leib,
als floess darin mein Blut!

All Heuchelei, von uns verlacht;
fort mit dem Schoengethu –
mit der Natur, die uns gemacht,
stehn wir auf du und du!

Und wenn sie ruempfen ihre Nas,
weil wir nicht fein noch fromm –
goenn all den aermsten ihren Spass
und lass sie laufen! – Komm!


===================================


19.
По мотиву Отто Хартлебена
Скерцо*

В борьбе с собою, в битве очной
переломил вражину я,
и стал как ангел непорочный,- 
вот пальмовая ветвь моя!

Но торжество моё едва ли
не злым грехом предстало мне,
бесславным празднеством морали
на унизительной войне.

К чему ломать себя жестоко? –
нас мир ломает испокон,
и жертвовать ему – что проку? –
нас в жертву сам приносит он.

------------------------------
*Скерцо – шутка (итал.)


Оригинал
Otto Hartleben
Scherzo

Mich selber hab ich nun bezwungen
und bin ein halber Engel schon,
die Palme hab ich mir errungen,
geniesse meiner Reinheit Lohn!

O Suende an der heilgen Jugend,
der toten Sitte schnoeder Sieg,
o schmaehlicher Triumph der Tugend
in feigem, wuerdelosem Krieg!

Was frommt es, selber sich zu zwingen,
da schon die Welt genug uns zwingt,
was frommt es, Opfer ihr zu bringen,
die selber uns zum Opfer bringt!


===================================


20.
На тему стихотв. Отто Хартлебена
< Липовый Цвет >

Дышала липовым цветом
Июньская ночь в тиши.
Вернулось по всем приметам
Блаженство моей души!

Как будто начать сначала
Мне снова было дано,
Как будто юность звучала,
Утраченная давно.

Дышала липовым цветом
Июньская ночь в тиши,
Но боль пробудилась в этом
Блаженстве моей души...


Оригинал
Otto Hartleben
Suess duftende Lindenbluethe

Suess duftende Lindenbluethe
in quellender Juninacht.
Eine Wonne aus meinem Gemuethe
ist mir in Sinnen erwacht.

Als klaenge vor meinen Ohren
leise das Lied vom Glueck,
als toene, die lange verloren,
die Jugend leise zurueck.

Suess duftende Lindenbluethe
in quellender Juninacht.
Eine Wonne aus meinem Gemuethe
ist mir zu Schmerzen erwacht.


===================================


21.
Из Отто Хартлебена
Летний Покой

Версия 1

Дух пряных трав струится, как волна,
Сияньем солнца жизнь напоена.

Приятно утомлён, в блаженной лени
Лежу я под покровом лёгкой тени.

С улыбкой, словно глупый сосунок
Гляжу в окно, где тёплый ветерок

Играет полосатою гардиной,--
И свет мелькает на стене гостиной.

Без мыслей, без страстей...  – не счастье ль это
Проникнуться игрой теней и света,

Существованья больше не страшиться
И в летней благодати раствориться...


Версия 2

Струится в город аромат полей.
Вся жизнь сегодня --  солнечный елей!

В изнеможеньи, сладко утомлённый,
Полулежу в тени я полудённой.

С блаженною улыбкой малыша
Смотрю в окно, где ветерок, шурша,

Играет красно-полосатой шторой,
И свет мелькает чередою скорой.

О счастье! От страстей освобождён,
В игру теней и света погружён,–

Извечный ужас бытия утратя,– 
Я расточаюсь в летней благодати!


Версия 3

Струится в город запах пряных трав,
И солнце блещет, тучки разогнав.

В истоме сладкой,  в лёгком утомленьи
Я возлежу в полупрозрачной тени.

С бездумною улыбкой, как дитя,
Смотрю в окно, где ветерок, шутя,

Играет полосатой занавеской,
И в комнату впускает свет нерезкий.

Пусть ненадолго – но свободен я
От сущностного страха бытия,

От всякого влеченья и соблазна
И увлечён игрой своеобразной:

Помалу становясь всё незаметней,
Развеиваться в благодати летней.


Оригинал
Otto Hartleben
Des Sommers Ruhe

Der Duft der Graeser zieht zur Stadt hinein,
und alles Leben saettigt Sonnenschein.

Selig und traeg, in wohligem Ermatten
lieg ich zurueckgelehnt in luftigem Schatten.

Still laechelnd, wie ein dummvergnuegtes Kind,
blinzl ich zum Fenster, wo der warme Wind

mit rotgestreiften Jalousieen spielt,
wo dann und wann das Licht ins Zimmer schielt.

O tiefes Glueck, befreit von Wunsch und Denken,
sich ganz in heitres Spielen zu versenken,

ob alles Werdens Angst zu triumphieren –
sich in des Sommers Ruhe zu verlieren.

===================================


22.
Из Отто Хартлебена
Вино Магдалены

Изнемогая от страданья,
в пещере кается она,
и кровью самобичеванья    
младая плоть обагрена.

Былым утехам предаваться
она не жаждает ничуть.
Густые волосы струятся
на трудно дышащую грудь.

Вдруг,–  словно солнце заблистало,–
явился юноша в венке.
Хмельным вином полна фиала
в его изнеженной руке.

 Дивится чуду Магдалена.
 – Я Дионисос, ре'чет он,
питомец мудрого Силена,--
Зевесом я благословлён.

Он в тёмный грот заходит смело:
– Я людям щедрый дар принёс.
Смотри, моё нагое тело
ласкал лучами Гелиос.

Твоя ж худая власяница,
сухое дерево креста –
они в моих глазах, сестрица,–   
нелепость, видимость, тщета.

Чужая смерть, чужие муки
нас не должны лишать отрад.
Возьми же чашу жизни в руки,
и к свету обрати твой взгляд!

С голубизною неба схожа            
очей девичьих глубина,
и кровь твоя на бледной коже,
ты видишь, не красней вина.

…...................................................

Он подал чашу; Магдалена
спешит устами к ней прильнуть,
и, осушив до дна, блаженно
к нему склоняется на грудь.

------------------------------
От переводчика.

Мне прежде не встречался подобный сюжет, в котором взаимодействуют греческие божества
и христианские святые; по крайней мере нельзя, наверное, сказать, что он широко распространен.
Так и кажется, что автор описывает некую картину,- живописное аллегорическое полотно.
Если пофантазировать немного, то приходит на ум, что в такой аллегории вполне могла бы
выразится мысль о возрождении Европы после долгих, довольно сумрачных веков католичества,
когда она заново осознала свои античные корни, и наступило время, которое мы теперь
называем эпохой ренессанса, время нового культурного расцвета (или, как считают иные,
большой европейской катастрофы; но обсуждать здесь данный аспект, очевидно, не к месту).
------------------------------

Оригинал
Otto Hartleben
Der Magdalenenwein

Die heilige Magdalena ruht
in ihrer Hoehle tief versteckt,
sie hat mit rotem Buesserblut
den wonniglichen Leib befleckt.

Aus ihren Gliedern wich die Lust
des holden Lebens ganz und gar,
kaum athmet noch die junge Brust
unter dem flutenden, reichen Haar.

Da steigt im Glanz des Sonnenscheins
ein Juengling von der Felsenwand,
und eine Schale dunklen Weins
haelt er in seiner weichen Hand.

Und sprach: Ich bin Dionysos,
bin alles Lebens reichster Freund,
vom frohsten Strahl des Helios
sieh meinen nackten Leib gebraeunt.

Das duerre Holz in deiner Hand,
drauf du den kranken Blick gesenkt,
ist meinen Augen Spuk und Tand,
ein haesslich Bild, verzerrt, verrenkt.

Ein Menschenglueck in seinem Lauf
hemmt Tod und fremdes Elend nicht –
o heb die tiefen Augen auf
zu meines Lebens Freud und Licht.

Das rote Blut auf deiner Haut
ist roeter nicht, als dieser Wein –
der Himmel, der dir draussen blaut,
ist blauer nicht, als deiner nassen Augen Schein. –

Drauf hat er ihr den Wein gereicht,
den sie mit langen Zuegen trank;
und als er sich herabgeneigt,
sie selig an die Brust ihm sank.


===================================


23.
Из Отто Хартлебена
В Дороге

Был ясный по'лудень. Сияло
Благое солнце... Ну же, в путь!
Безмолвно сердце ликовало,
Восторгом трепетала грудь!
Во мне звучали радость детства
И воли мужеской игра.
Пора оставить домоседство,
Свободно странствовать пора!

К чему мне компаньон, который
Бывает скучен и речист?
Здесь всё моё – равнины, горы,
Где воздух так студён и чист;
Где солнце в душу с мягкой силой
Вливает мне тепло и свет,
Где снится сон, когда-то милый,
И прежней боли в сердце нет.


Оригинал
Otto Hartleben
Auf Reisen

Die Sonne lag noch auf den Strassen,
es war am hohen, reifen Tag;
ein stummer Jubel ohne Massen
erhoehte meines Herzens Schlag.
Es klang in mir ein Spiel der Sinne
aus Kinderlust und Manneskraft,
und stolz und wonnig ward ich inne
des Gluecks der freien Wanderschaft.

Kein banger Fuehrer, der mich leiten,
kein Freund, der mich begleiten darf;
mein sind die Hoehen, mein die Weiten,
rauh weht die Luft, so frisch und scharf.
Und dennoch suess mit sanften Maechten
dringt Sonnenwaerme tief ins Herz,
und wie ein Traum aus fernen Naechten
verschwindet jeder alte Schmerz.


 ===================================


24.
На тему Отто Хартлебена
Преисполненное Молчание

Нынче ты во тьме вечерней
чешешь волосы густые,
и в кудрях твоих по черни
брызжут искры голубые.

Я не знаю, что' со мною,
не пойму, какая сила
нас как будто бы стеною
от людей огородила.

День зимою всё короче,
значит, меньше должен ждать я,
предвкушая праздник ночи,
час безмолвного объятья.


Оригинал
Otto Hartleben
Erfuelltes Schweigen

Kaemmst du dir in Duft und Dunkel
deine krausen, reichen Haare,
ist's, als ob ein blau Gefunkel
knisternd dir vom Haupte fahre.

Und ich spuerte scheue Wonne:
Wie uns Kraefte gross umwanden,
die an Tages trueber Sonne
Welt und Leute nie verstanden –

wie der Wunderkreis der Maechte
uns geworben zur Erwarmung
und im Ahnungsfest der Naechte
still vollendet zur Umarmung.


===================================


25.
По стихотв. Отто Хартлебена
Кампанья*

Как душиста тихая равнина!..
Линии холмов за дымкой синей...
В лучезарном воздухе картинно-
неподвижна купа тёмных пиний.

Древние могилы и преданья.
Вздох послеполуденного ветра.
Золото вечернего сиянья
над далёким куполом Сан-Пьетро*.

За спиною вырастают крылья
цве'та облаков сребристо-белых,
и душа взлетает без усилья,
и блуждает в голубых пределах.

Ты хотел любить? –  решись на это!
Веруй в то, что' дух воспламеняло:
Ведь источник радости и света
в сердце у тебя берёт начало.

------------------------------
От переводчика.

* Кампанья: автор, очевидно, имеет в виду т. наз. Римскую Кампанью (Кампанья-ди-Рома, 
итал. campagna romana) –  равнины и холмы в окрестностях Рима. Идиллическая красота
Кампаньи когда-то вдохновляла художников, но теперь ареал подвергся интенсивной
застройке и в значительной мере утратил былое очарование.

* Сан-Пьетро: собор Святого Петра в Риме, главный храм христианского мира.
------------------------------

Оригинал
Otto Hartleben
Campagna

Ja! Die Ebne ruht in satten Dueften,
hingeschmiegt in sanfter Huegellinie –
drueben, hoch in noch durchsonnten Lueften,
still und einsam-schattend steht die Pinie.

Alte Graeber dunkeln, morsche Steine –
fern und unsichtbar beruehrt dich Rom –
doch empor aus goldnem Abendscheine
steigt die Kuppel von Sanct Peters Dom.

Und du ahnest, wie sich Fluegel heben,
gleich den abendfarbnen Wolkenstreifen,
denn die Seele will zur Hoehe schweben
und der Wille durch die Fernen schweifen.

Wage nur zu lieben, was genossen,
zu behaupten, was dich je entzuendet –
alle Wonnen sind in dir beschlossen,
jede Groesse ist in dir begruendet.


                ===================================
                ===================================
                ===================================