За брод копательных развилок

Предисловье-атлезвонье.
Заречь обдуманно, но лживо поневоле, по привычке. Зияет воткнутый и полоумный бездарь! Сияет и поёт, не упиваясь своей глупой мыслью. Ты капай, капай душу в слёзы, на изнанки чёрной длани под капустной стройкой новых слоёв завершенья. Я верю, я знаю, я падаю, я подаю свою руку монете, монета минала своим номиналом, манила своей похотью свершений из-вержений.
Глава 1. Чу-новый строй, чу-рилточной гитары. Начало подкачало.
Пусть плиты поста незадаром
Прорываются двенадцатое летье.

Запечная гитара отзвенела, как всегда, давая смысл позвоночным, кочным, зодчим может быть и даже. Каплет новый свет дорог - писал копатель зон извозчьих троек.
Началось всё это с черепной завесы песен, вздёрнутых под весом.
Шалаш шатнулся - выпала гитарная струна в траву. Отстегнулась цепочка замками печальных затворий, вышла девушка. Она спросила день, какой по счёту он от сотворений всех миров, ответа не послышалось и пепла. Затворница одна в лесу и пела лишь для слуха. Приятственна была её игра не только для неё, но и для очей несведущих. Невесть - случилось бедное деянье. Хорошо не отвергнуть дарственный созыв стихов своей башки!.. У долгих и отлогих стен травы девушка была почти что поймана зловещим исполином. Она хотела сорвать ягод с дерев, везущих сладость, но окунулась в озеро гонимых.
От упоительных злословий та девушка сбежала в лес - место деревянных икон. Разные чувства человека, прошедшего пору событий множества веков, они там шли, падали, стремились, поднимались и ломались. Всё, что раньше люди называли «навсегда» - никогда больше не повторилось именно в том месте.
Согласная с задальным отзвуком листвы, она давно скиталась в этих долинных лесах.
Она хотела всю свою жизнь найти ответ на вопрос : кого славит Бог? Копка её робостей души служит раскопать ту тайну и найти ответ. Она забрала плоды и пошла к палатке. Т.к. ей надо было идти дальше - она свернула палатку, надела рюкзак и отправилась в странствие по получению ответов и сокращению вопросов.
Дойдя до утёса, она смотрела вниз. С утёса были видны неопределённые сооружения. Внешне эти сооружения были похожи на какие-то райские сады, только деревянные. Там по ночам, летали, кружились, отождествлялись бумаги известных поэтов, что были прокляты временем : часами и секундами.

Глава 2. Химера лиственная и сонна.
Уже не верят гласу модернизмов робких,
Зловонной трелью уст болтается в решётках.

Неподалёку от этих сооружений жил часовщик природы, к кому и отправилась скитальческая доля. От этих видов стоило пройти всего пару десятков шагов, прежде чем увидеть избу, что построена была как будто бы на совесть. Молча подошла она к этой избе, из которой была слышна игра на музыкальных арфах. Звон ары - не то, чтобы заразный отзвук, скорей услышанный однажды и незабвенный до сих пор.
-«Э, сивушка, чаво стоишь? Уж проходи, не стой морозною и строгою порою».
-«На добрый час, видать, зашла. Приветствую, плитовочный- весёлый. Каким из образов одним живёшь, играешь каждый час на сутки? Живу неподалёку, слышу каждый раз».
-«Я, внучка, жизнь приняв такую, не сильно парюсь в душных залпах…».
-«Ответ ищу, на совесть подскажи…».
-«Я в старость не особо что-то знаю, на очах - печаль и ставы, но подскажу, коль что-либо пойму».
-«Эх, мудрецы-бездомники, которые имеют в мыслях одно понятье - става! Уже вы в ум пускались далеко!.. Вопрос такой… Кого из лиц живущих иль неживых доселе прославляет Бог?».
-«Пятою выступив на опере природы, Бог принял славу и подарил тому, на чём стоит, летает и находится.»
Девушка заметила в избе оконную раму старца и началась беседа повести с дорогой в три навеки.

Глава 3. Скалечивай породы на завилке.
Увидели лонную мачту в завязке.
Теперь Луна в завязке, берегут
Два ока , переносицу и лоб.

И тут к ним спустилась она, влекущая к себе, отрадная настройка.
Она спустилась с лестницы волос обязанных лишь ей. По раме знанных, но непознанных насмешек в строки из развязанной души и арфы.
Трагико-запрещённая девица без лица, но с ликом душным и бесцветным. Она к себе потянет не за лоно пешки, слова, а только образ нужен для создания внимательных зазываний!
Они, не оные, винилам её гласу, не в радость было слышать речи по скандалу тало-дало.
Песочные корыта опушались с шагов её не потому, что шаг ее был полон тяжких, грустных звуков, а потому, что луковичные ветки рук её сияньем лопали последующие нити пломбированных переплётов. С ее снисхождения явился мир красочно-волшебных небосводов, двуногие отдушины не верили в такое Благовещенье с ничего, поэтому с тех самых пор имеем грусть в пороках по неверью.
Она сошла в минуты, исчезла очень быстро, что забвенная в ключи, но лечится поныне. Кипит об совокупность трав в полах цветочных лудостроев. Раньше ценностью считались каменевшего цветы, богат был вычеркнутый цвет из скованной вершины. Минует издание случая - печатать цветы не в готове. Бывало, что водопады сознания были заклеены камнем, поэтому стайность полётов почти что всегда обрывается.

Глава 4. Оправдаю оговора вопреки.
Обёрток канун завернул в оборот,
Уверял оставаться порою.

Заградки уборов мотыгой не сладятся. Невесомо касаясь земли, забвенная одарила иное для всех, навсегда… Оставшиеся ободки укор закрывают позор «этикетом». Листы оставались на зданиях, ночью сливались заточными в печи качелями.
Полоумно обдумав, я наконец-то вижу свет с палатки - брови, ноет лунность сдавленной зажимкой к горлу. Там, за пустырём, схоронили недавно лисицу, видать, она придалась искушению двукрылых занимбованных атлезовнов. Атлезвон - волна разброшенных листьев в вое ветра, при которой рождается крылая сущность. Лисица, недавно почившая, вошла в ковчег, но там открыли дно, в кабине корабля из деревянных роз остался только Ной с отступным и слепым голубем на белый вид, обманутым навеки. Вряд ли свобода пустынных загранников может родить существо, что обставить способно всё так, как по сути его невозможно.
Мне лаем смешно видеть скептиков - в редьку мещане в планете, боком о глаз появившейся. Здесь поминальное есть на завилках! Петлёю ноги - строго в лодки кинулась забвенная и милая мишень, в другие баркасы кидая все свои лики. И вновь звездой откликало - отретушировано око. Осталась скиталица вместе с палаткою тщетности, а часовщик отлежался, отбросил свою неуютную душу.
Увидев буланое-гончье, прекрасное, девушка в зависти вмиг утопилася, зависть висит навсегда на пороках и заставляет застыть.

Глава 5. Отстроенное существо лепечет песнь того, что не видало.
Я помню, как немного посмеялся,
Когда у лиц не видно было драки.

Угодно было критику мотать в бездействие. Везут всепонимающее-бродное и бледное на полноценную ребяческую суть. Резко скользнули к святочным лучам и посту, чтобы дорогам из четырёх половин ветки уже не бросались, как ложь на уста… Ленности послушное зерцало!!! То - тоже записали под слова порочной бредни. Всё для себя давно уже не делали, лишь на этот мир и в эти световые дни вперёд вбежала мода похоти слепой… Нежнеющим злословьем угодили мир задрёмный. Копай ответ в вопросах рационализма. Ведь смысл спит с приёма реализма. Здесь нужно путь связи искать, чтоб образом удобным закликаться.
Кучи вёсен засмеялись под гармонь. Отчаянно пославши миру ленточки из предложений разорванных, свящ не умылся слёзной плетью и не окинул взор вдогонку, он лишь поодаль руки вздел, зажал глаза, увидев Бога.
Из всех сует - суетность мира этого десятка не выпадало никогда.