Сказ о Колёсном Великане

Глава 1: Рождение Железного Лебедя
Давным-давно, когда дедушки твоих дедушек ещё в коротких штанишках бегали, появился у берегов Самары диковинный зверь. Был он не из плоти и крови, а из железа кованого да дерева дубового. Звали его «Благовест».
В отличие от быстрых лодок-плоскодонок, у этого великана по бокам были огромные колёса, похожие на мельничные. Когда он начинал ими вращать, вода вокруг закипала белой пеной, а из высокой трубы в самое небо вылетали пушистые облака белого пара.
— Глядите! — кричали мальчишки на набережной. — Железный лебедь плывёт, лапами воду загребает!
Но «Благовест» был не просто машиной. Старый мастер, что ковал его котлы, вложил в него частичку своей души и каплю волшебной воды из Жигулёвских гор. Поэтому пароход умел чувствовать реку. Он знал, где мель коварная спряталась, а где коряга острая дно подстерегает.
Капитаном на нём был старый Матвей Силыч — человек строгий, но справедливый. Он всегда говорил:
— Ты, «Благовест», меня не подведи, а я тебе лучшие дрова дубовые справлю да маслицем все винтики смажу.
Однажды осенью, когда туманы над Самаркой стали густыми, как сметана, пришёл к пристани странный купец в чёрном кафтане. Глаза у него холодным блеском отливали, а в руках он держал сундук, окованный свинцом.
— Доставь меня, Силыч, до Жигулёвских ворот до полуночи, — прохрипел он. — Золотом осыплю, а коли опоздаешь — заберу твой пароход в своё подводное царство!
Матвей Силыч почуял неладное, но долг речника велел путников выручать. Только стоило «Благовесту» отойти от берега, как начались чудеса недобрые...
Песня Парохода
Колёса крутятся, поют,
По речке брызги раздают.
Из трубы дымок столбом,
Пароход — наш общий дом.

Плюх да плих, вперёд идёт,
Грузы важные везёт.
Не боится он волны,
Славный рыцарь глубины.


Глава 2: Тайна свинцового сундука
Как только Самара-городок скрылась за пеленой тумана, а «Благовест» мерно зашлёпал колёсами по волжской воде, Матвей Силыч передал штурвал молодому помощнику, а сам спустился в каюту к странному гостю. Купец в чёрном кафтане сидел неподвижно, словно из камня высеченный, а сундук его, окованный свинцом, вдруг начал издавать странные звуки: то ли вздохи тяжёлые, то ли звон битого хрусталя.
— Что везёшь, мил человек? — спросил капитан, присаживаясь напротив. — На Волге-матушке принято честно сказывать, коли беду за пазухой не держишь.
Купец лишь усмехнулся, и в каюте сразу повеяло холодом, будто лёд на реке тронулся.
— Везти мне велено то, что людям не надобно, а мне в самый раз. Не лезь не в своё дело, Силыч, крути колёса быстрее!
Но капитан был не промах. Он незаметно достал из кармана волшебный уголёк, что Баба Яга ему когда-то подарила для розжига топки в лютый мороз. Стоило угольку оказаться рядом с сундуком, как свинец начал плавиться, обнажая истинную суть ноши. Сквозь щели пробился не золотой блеск, а тусклое, болотное сияние.
Вдруг сундук сам собой приоткрылся, и Матвей Силыч ахнул. Внутри лежали не монеты и не шелка, а закованные в цепи речные голоса! Там плакали песни сирен, стонали прибрежные ивы и шептались сказки, которые веками рассказывали рыбаки у костров. Купец оказался не купцом, а прислужником Подводного Царя, собиравшим звуки Волги, чтобы лишить реку её души и сделать её немой и мёртвой.
— Ах ты, душегуб водяной! — вскричал капитан. — На моём пароходе ты это зло не провезёшь!
«Благовест» почувствовал гнев хозяина. Его котлы задрожали, а колёса начали вращаться с такой силой, что вода вокруг превратилась в кипящий водоворот. Пароход словно сам пытался вытряхнуть незваного гостя за борт. Но купец выхватил из-за пазухи чёрную жемчужину и бросил её в топку. Пламя в сердце парохода мгновенно стало синим, а машина начала жалобно стонать, теряя силы.
— Теперь ты в моей власти, железная щепка! — захохотал прислужник. — Вези меня к Жигулёвским воротам, или я сожгу твоё нутро холодным огнём!
Песнь украденных вод
В сундуке томится шёпот,
В сундуке сокрыт и ропот.
Волга-матушка молчит,
Сердце судна не стучит.

Злая сила, чёрный дым,
Стал «Благовест» совсем седым.
Кто же звуки возвратит,
Кто злодея победит?


Глава 3: Испытание Огнём и Верностью
Матвей Силыч не раздумывал ни секунды. Видя, как «Благовест» содрогается от ледяного жара чёрной жемчужины, он сорвал с плеча тяжёлый брезентовый плащ, обмотал им руки и кинулся к распахнутой топке. Из нутра машины вырывались не привычные золотые искры, а мертвенно-синие языки пламени, от которых веяло могильным холодом.
— Держись, родимый! — прохрипел капитан, запуская руки в самую гущу колдовского огня. — Не дам тебе сгинуть, не дам Волгу-матушку в безмолвие погрузить!
Пальцы обожгло не жаром, а лютым морозом. Казалось, сама Стужа поселилась в топке. Купец в чёрном кафтане зашипел, как змея, и попытался схватить Силыча за плечо, но пароход вдруг резко качнулся на волне, и злодей отлетел к переборке. Это «Благовест», собрав последние силы, помог своему хозяину.
Стиснув зубы от невыносимой боли, Матвей нащупал скользкую, ледяную жемчужину. Она пульсировала, сопротивлялась, жгла холодом сквозь плотную ткань. Но воля человека оказалась крепче камня. С громовым кличем капитан вырвал проклятую драгоценность из огня и швырнул её прямо в открытый иллюминатор — в тёмные воды Самарки.
Раздался шипящий звук, будто раскалённое железо в снег опустили. Над рекой поднялся столб фиолетового пара, и в тот же миг синее пламя в топке сменилось весёлым, ярко-оранжевым огнём. Пароход облегчённо вздохнул, выпустив из трубы облако чистого белого пара.
— Ах ты, червь земной! — взвыл купец, чьё лицо начало таять, превращаясь в склизкую тину. — Ты поплатишься за это! Мой господин, Подводный Царь, поднимет со дна все коряги, запутает все течения, но вы не дойдёте до Жигулей!
Злодей лопнул, оставив после себя лишь лужу гнилой воды и кучу речных водорослей. Но сундук со свинцовыми оковами всё ещё стоял в каюте, и голоса внутри него зазвучали громче, требуя свободы. А впереди, в тумане, уже показались грозные очертания Жигулёвских ворот, где река сужается, а скалы смотрят хмуро и неприветливо.
Храбрость Капитана
Не боится Силыч стужи,
Он с машиной крепко дружит.
Вырвал камень из огня —
Спас и судно, и меня!

Пламя рыжее играет,
Пар колёса подгоняет.
Впереди крутой затон,
Слышен речки тихий стон.


Глава 4: Песнь Свободной Волги
Матвей Силыч схватил пожарный топор, что висел на переборке, — тяжёлый, с острой сталью, закалённой в самарских кузнях. Сундук на палубе словно почувствовал угрозу: он начал раздуваться, покрываться склизкой тиной и издавать утробное рычание. Свинцовые оковы на нём натянулись, как жилы разъярённого зверя.
— Ну, подсоби, «Благовест»! — крикнул капитан, замахиваясь от самого плеча. — За каждую песню загубленную, за каждый шёпот прибрежный — получай!
Удар! Искры посыпались градом, но свинец лишь прогнулся. Второй удар! По палубе пробежала дрожь, а из трубы парохода вырвался победный гудок, подбадривающий хозяина. На третий раз сталь прорубила тёмную оболочку. Из трещины брызнул не свет, а чистый, звонкий звук — будто тысячи колокольчиков разом зазвенели над Самарой.
Оковы лопнули с оглушительным треском. Из сундука, словно стая серебристых птиц, вырвались украденные голоса. Они закружились над палубой, вплетаясь в шум пароходных колёс. Тут были и колыбельные матерей, и задорные частушки бурлаков, и таинственный шёпот речных туманов. Голоса коснулись воды, и Волга ожила: волны заиграли, запели, толкая «Благовест» вперёд, к Жигулёвским воротам.
Подводный Царь, почуяв, что его чары разбиты, попытался было поднять бурю, но куда там! Река, обретшая свой голос, сама погнала пароход мимо опасных скал. «Благовест» летел по воде, едва касаясь волн, а его колёса выстукивали весёлый ритм победы.
Когда первые лучи солнца позолотили купола самарских храмов, пароход вернулся к родной пристани. Матвей Силыч стоял у штурвала, усталый, но гордый. Его руки были в мозолях, но сердце пело вместе с рекой. На берегу их встречал весь город — люди слышали дивную музыку, что неслась от судна, и знали: случилось чудо.
С тех пор говорят, что если в тихую погоду прийти к берегу Самары и прислушаться к плеску колёсного парохода, можно услышать ту самую песню свободы. А «Благовест» ещё долго служил людям, и ни одна мель, ни одна буря не могли его одолеть, ведь он хранил в своём железном сердце саму душу великой реки.
Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец! Угостим пароход дровами, а сами пойдём сны добрые смотреть.
Финал сказки
Раскололись злые узы,
Сбросил берег все обузы.
Голоса летят над кручей,
Разгоняя злые тучи.

Славься, Волга, славься, город,
Кто душой и сердцем молод!
Пароход уходит в даль,
Прочь уносит всю печаль.