Тайна Белого Паруса

Глава 1: Подарок речного духа
В те давние времена, когда Жигулёвские горы были ещё выше, а леса вокруг Самары — гуще, жил-был юный рыбак по имени Алёша. Был он добр сердцем: коли малёк в сети попадёт — отпустит, коли птица крыло поранит — вылечит. Жил он в маленькой избушке на самом берегу, где река Самарка в Волгу впадает.
Однажды в сумерках, когда небо окрасилось в цвет спелой малины, увидел Алёша, как в камышах кто-то бьётся. Подплыл поближе — а там старый осётр, да не простой, а с чешуёй, что серебром отливает, в обрывках старой сети запутался. Помог Алёша рыбе, распутал узлы аккуратно. Обернулся тогда осётр статным старцем в лазоревой рубахе — самим Духом Волжским.
— Спасибо тебе, добрый молодец, — промолвил старец. — За доброту твою подарю я тебе то, чего ни у одного купца нет. Возьми этот холст. Из него парус сшей. Пока сердце твоё чисто будет, парус этот будет белее облака и быстрее ветра. Никакая буря его не порвёт, никакая мель не задержит.
Проснулся утром Алёша — а на лавке лежит кусок ткани, да такой белый, что глазам больно. Сшил он парус, поставил на свою лодочку и ахнул. Лодка сама по воде полетела, словно лебедь! Стали люди в Самаре дивиться: летит Белый Парус против течения, вёсел не просит, шума не издаёт.
Но прознал про то чудо жадный воевода Кривотолк. Захотел он волшебный парус себе забрать, чтобы заморские товары быстрее всех возить да казну свою золотом набивать. Послал он стражу, да только Белый Парус от них как туман ускользнул. Тогда решил воевода хитростью Алёшу извести...
Песнь о парусе
Над волною, над рекой,
Парус белый и живой.
Он летит быстрее птицы,
Не боится он грозы.

Волга плещет, Волга поёт,
Нас в дорогу зазовёт.
Кто душою чист и смел,
Тот и парус заимел.


Глава 2: Шепот камышовых зарослей
Решил Алёша, что негоже с воеводой силой меряться, и направил свой чёлн в сторону Самарской Луки, туда, где протоки хитрые, словно змеи, в камышах вьются. Белый Парус, почуяв волю хозяина, сам сложился, присмирел, будто и не он только что над волнами гордо реял.
Заплыл Алёша в потаённый затон, что старики «Зеркалом Русалок» кличут. Вода там тихая-тихая, кувшинки размером с доброе блюдо, а камыши стоят стеной, выше человеческого роста. Спрятал он лодку, ветками ивняка прикрыл, а сам присел на берегу, думу думать.
Вдруг слышит — плеск тихий, да смех, будто колокольчики серебряные рассыпались. Глядь — а из воды девица-красавица выглядывает, волосы зелёные, как тина речная, а глаза — как два изумруда. Это была Волжана, младшая дочь речного царя.
— Что ты, добрый молодец, пригорюнился? — спрашивает она. — Аль парус твой потускнел, аль беда какая приключилась?
Рассказал ей Алёша про жадного воеводу Кривотолка. Задумалась Волжана, хвостом по воде ударила, брызги веером разлетелись.
— Помогу я тебе, — говорит. — Но помни: воевода не просто жаден, он с тёмной силой знается. Послал он на поиски твоего паруса Чёрного Коршуна — колдуна, что может в птицу оборачиваться и с высоты каждую рыбку в воде видеть. Чтобы его обмануть, нужно тебе добыть перо Жар-птицы, что в Жигулёвских горах на вершине Молодецкого кургана раз в сто лет падает.
Только промолвила это, как небо потемнело. Огромная тень накрыла затон. Это Чёрный Коршун кружить начал, высматривая добычу. Алёша замер, дыхание затаил. Парус под ветками вдруг начал светиться тихим голубым светом, будто защищая хозяина от злого взора.
— Беги, Алёша! — шепнула Волжана. — Тропинкой тайной через болото иди, к подножию гор. А лодку твою я сама сберегу, туманом её укрою, мороком окутаю.
Совет русалки
В камышах вода застыла,
Тайна лодку поглотила.
Спи, мой парус, до поры,
Жди хозяина с горы.

Колдун в небесах кружится,
Тень его на воду ложится.
Ты, Алёша, не робей,
Будь хитрее и смелей!


Глава 3: Тропы Кикиморы и шёпот трясины
Ступил Алёша на зыбкую почву, и сразу лес вокруг изменился. Деревья здесь кривые, узловатые, будто застыли в причудливом танце, а мох под ногами мягкий, как перина, да только коварный — того и гляди, в бездну затянет. Воздух наполнился ароматом багульника и старой хвои.
— Стой, добрый молодец! — раздался скрипучий голос из-под старой коряги. — Куда путь держишь в такой час, когда даже кулики спать укладываются?
Вылезла на свет божий старушка крохотная, вся в тине, в сарафане из кувшинок — сама Кикимора Болотная. Глаза у неё как две плошки светятся, а в руках клюка из корня ивы. Алёша не испугался, поклонился низко, как матушка учила.
— Иду я, бабушка, к Молодецкому кургану. Нужно мне перо Жар-птицы добыть, чтобы парус волшебный от злого колдуна уберечь да Самару-городок от жадного воеводы защитить.
Прищурилась Кикимора, пожевала губами беззубыми.
— Ишь ты, за пером! Многие за ним ходили, да только в моей трясине и остались. Но вижу, сердце у тебя не камнем налито. Дам я тебе клубок путеводный, из паутины серебряной сплетённый. Он тебя через гнилые места проведёт, где нога человечья не ступала. Но помни: на болоте нельзя назад оглядываться, кто бы ни звал, какой бы голос ни слышался. Оглянешься — навек в мох превратишься.
Покатился клубок, едва касаясь кочек, а Алёша за ним поспешил. И тут началось испытание! Слышит он — будто матушка его зовёт, чаем с мёдом манит. Потом — будто друзья-рыбаки на помощь кличут. Сердце в груди птицей бьётся, а ноги сами остановиться хотят. А сверху, над самым туманом, Чёрный Коршун крыльями хлопает, когтями воздух рвёт, ищет беглеца.
Вдруг клубок остановился у самого подножия Молодецкого кургана. Гора в небо уходит, камни острые, как зубы дракона. А на самой вершине — свет небывалый, будто сто костров разом зажгли. Это Жар-птица крылья расправляет перед полётом.
Болотный наказ
Не гляди назад, Алёша,
Пусть зовёт тебя беда.
Твоя ноша — злая ноша,
Но вперёд веди всегда.

Клубок вьётся, нить искрится,
Средь туманов и преград.
Там, на круче, Жар-птица
Освещает старый град.


Глава 4: Огненное перо и гнев воеводы
Скала стояла неприступной стеной, серая да холодная. Но Алёша приметил, что на камнях старые сосны растут, корнями за каждую трещинку цепляются. Стал он верёвку закидывать, за крепкие сучья цеплять. Шаг за шагом, локоть за локтем поднимался он всё выше. Пальцы в кровь стёр, дыхание перехватывало, а внизу — бездна, где Волга-матушка о камни бьётся.
Вдруг слышит — свист над головой! Это Чёрный Коршун почуял добычу, камнем вниз бросился, когти вострые выпустил. Но Алёша не растерялся: накинул он петлю верёвки на выступ скалы, качнулся, словно маятник, и увернулся от удара. Коршун лишь перья о камень обломал да с криком яростным вверх взмыл.
Выбрался Алёша на самую маковку кургана. А там — чудо чудное! Сидит на золотом дубе Жар-птица. Перья её то алым пламенем горят, то золотом рассыпаются, а глаза — как два чистых алмаза. Поклонился ей Алёша в пояс:
— О, птица дивная! Не ради корысти пришёл я, а ради спасения Паруса Белого да правды народной. Дай мне хоть одно пёрышко, чтобы тьму развеять!
Взмахнула Жар-птица крылом, и упало к ногам Алёши перо, сияющее ярче утренней зари. Схватил он его, и в тот же миг свет пера прогнал Чёрного Коршуна — опалил ему крылья злые, превратив колдуна в обычную серую ворону.
Спустился Алёша с горы быстрее ветра, прибежал к затону. А там уже воевода Кривотолк со своими приспешниками лодку нашёл, туман Волжаны развеять пытается. Выхватил Алёша перо Жар-птицы, поднял над головой — и ослепило оно жадных слуг, а воеводу в холодную воду столкнуло.
Вскочил Алёша в лодку, развернул Белый Парус. Вспыхнул парус огнём небесным, наполнился силой великой и понёсся по Волге мимо Самары, мимо Жигулей, неся весть о том, что добро всегда зло побеждает!
Финал сказки
Белый парус вдаль несётся,
Сердце радостно смеётся.
Птица Жар дала перо —
Победило вновь добро!

Над Самарой солнце встало,
Горе дымом улетало.
Спи, мой друг, и помни ты:
Нету краше доброты.