Попутчики

    Мне было в то время лет десять не больше. Мы с мамой ехали к бабушке в гости в Зубриловку. Зубриловка, маленькая деревенька, располагалась в стороне от железной дороги, и нам предстояло сходить на каком-то Богом забытом полустанке, причем рано-рано утром.
    В том году стояло очень знойное лето. В вагоне было невыносимо жарко, даже ночью из-за духоты невозможно было заснуть. Только под утро, когда немного повеяло прохладой, вагон погрузился в сон. Уставшие пассажиры спали посапывая и похрапывая на все лады. Спали и мы с мамой, спали и проводники. Станцию свою мы благополучно проехали  и сошли только на следующей в небольшом рабочем поселке. Никаких поездов в сторону Зубриловки уже не было. Мы пошли на привокзальную площадь, надеясь найти хоть какой-нибудь транспорт идущий в нужном направлении. По окружности площади располагались: собственно вокзал, несколько прилавков (импровизированный рыночек), детская площадка с песочницей, Дом колхозника(что-то вроде гостиницы) и деревянный домишко(оказавшийся автостанцией) с маленьким окошком и надписью "Касса". Окошко было закрыто и ни одного автобуса не просматривалось. Все они разъехались по своим маршрутам. Свободных мест в Доме колхозника тоже не было.
    Пригорюнившись мы присели на лавочку в тени раскидистой липы. Дерево уже отцветало, но тонкий, медовый аромат все еще витал в воздухе. Что делать? На глаза наворачивались слезы. Но мир не без добрых людей. К нам подошел мужчина и , спросив не мы ли ищем транспорт до Зубриловки, указал на стоящий в сторонке зеленый грузовик. Получив утвердительный ответ, он подхватил наши вещи и направился к машине, мотор которой был уже заведен.
    Как только мы очутились в кузове, машина тронулась с места. Устроившись на каких-то мешках мы осмотрелись. С нами ехало еще трое молодых людей явно кавказской национальности. Они о чем-то тихо разговаривали и, улыбаясь, поглядывали на нас. Мама хотела было постучать по кабине, чтобы нас высадили, но грузовик уже мчался по грунтовой дороге выехав из поселка. За ним шлейфом  вился столб рыжей пыли. Вокруг не было видно ни одной живой души. Мама поджала губы и отвернулась.
    Солнце стояло в зените и жгло нещадно. Щеки у мамы от волнения и жары разрумянились. Прядку каштановых волос, выбившуюся из-под косынки, трепал ветерок. Один наш попутчик сказал с грузинским акцентом: "Вы не бойтесь. Мы красивых девушек и детей не трогаем." Было видно что мама боится, хотя виду не подавала. Она только прижала меня к себе и еще сильнее сжала губы. Недаром говорят, что у страха глаза велики. Тут уже страшно стало и мне. Вдобавок другой грузин (который постарше) достал плоский камень и большущий изогнутый нож. Он стал тихо напевая точить нож о камень. Только и слышно было - вжик-вжик, нож точу, барашка резать хочу, вжик- вжик, нож точу, барашка резать хочу, вжик-вжик... Мама еще плотнее прижала меня. Румянец с ее щек сполз, лицо стало белым как снег. Я уткнулась носом в мамин живот и при каждом "вжик-вжик" просто цепенела от ужаса.
    Вскоре от страха или от усталости я задремала, а когда очнулась уже не было слышно жутких вжиков. Мама улыбаясь гладила меня по голове. Улыбались и наши попутчики. От их светлых, приветливых улыбок в пыльном дребезжащем кузове стало  немного уютнее. Ребята оказались студентами и ехали на летнюю практику в колхозы. Они угостили нас лепешкой с сыром. Хлеб был необычайно вкусным или от того, что я сильно проголодалась, или потому, что был сделан добрыми руками. От страха не осталось и следа. Остаток пути пролетел незаметно.
    Студенты что-то  весело обсуждали на родном языке, размахивая руками и смеясь. Потом  они запели на грузинском языке. Ах как они пели! Сильные, молодые, мужские голоса летели над дорогой, рвались в небо. Голоса сплетались воедино, распадались, затихали и вновь звенели. Не понимая ни единого слова, я просто наслаждалась звучанием голосов. Стало даже жалко что наше путешествие полное приключений приближается к концу.
    Вскоре машина свернула в сторону. Показалась Зубриловка. Вот и знакомый мостик через овраг, и родник, куда мы ходили за вкуснейшей ключевой водой, и бабушкин дом под соломенной крышей.
    Мама и я махали нашим новым знакомым, желая доброго пути. Грузовик быстро удалялся, за ним вился шлейфом столб  рыжей пыли. Эту поездку я всегда вспоминаю с большим теплом. Она многому меня научила. Но самым важным, что я усвоила на всю жизнь, стало осознание - доброта не имеет национальности.