Прабабушкин сундук

Старая деревня. На бревно взбирается петух,
охраняет двор от суеты и провожает солнце.
Не к добру в начале мая куст малиновый пожух
и сирень щекой в непрошенных слезах к забору жмётся,
будто знает наперёд, о чём молчит поросший сад,
отчего склонили перед богом яблони колени,
а железные кровати несгибаемо стоят,
вынесенные из спален за ненадобностью кем-то.

Пустота в растянутых пружинах ищет прежний кров.
Мимо не пройти без горестной, неистовой печали.
На крыльце прабабушкин сундук, замшелый и кривой,
с чесноком и куклами из детства, и они проспали
поезда из ночи в утро на заснеженной горе,
встречи, расставания, полжизни в поисках минуты…
Перекошенная дверь податливо открылась мне,
и коснулся обветшалый интерьер души, как будто
мамины ладони ласково прошлись по волосам.
Шёпот стен сплетался с тиканьем часов, до боли тихим.
Я иду на цыпочках на свет, на скрип, на голоса
в мир, где маленький сервант хранит не только книги.