За Гранью. Миражи Истины. Глава 3

ЛИК ОБРЕЧЁННОСТИ

  (Земля, ночь с 7253 на 7254 год)

  Я бежала по длинному и прямому коридору, уводящему всё вперёд и вперёд, как бесконечная лента, у которой концы соединены в одно целое. Казалось, что меня несёт засушливый ветер пустыни, забывший при этом, что ему уже давно пора на покой. Ноги стучали по полу, а я бежала, преследуя некую цель. С правой стороны проносились двери с номерами, цифры которых расплывались и плясами перед глазами, а с левой – длинные окна, за их стеклом – чёрная ночь.
  - Где он? – бессмысленно шептала я неизвестному человеку. – Где он?
  Сердце колотилось в нервной спешке. Меня будто кто-то тряс за плечи, создавая дрожь по всему телу.
  Звуки шагов глухо убегали назад.
  Я не понимала, где я нахожусь, куда я бегу, зачем мне это нужно. Но эти вопросы увязли в липкой паутине, формируя единственный, чёткий рисунок.
  Это изображение обвивало шею и впрыскивало в кожу яд… смертельный яд…
  Внезапно коридор оборвался, и я врезалась в металлическую дверь с кругленьким окошком наверху. Дрожащими руками с нескольких попыток мне удалось нажать на причудливой формы ручку, и я буквально выпала в соседнее помещение…
  Перед глазами заплясали треугольники...
  Чьи-то руки подхватили меня…
  Нежно провели по волосам…
  Опустили во что-то мягкое…
  - Всё в порядке? – заботливый голос был совсем близко рядом со мной; я чувствовала на своих щеках дыхание его владельца.
  - Где он? – только прошептала я.
  Мною овладело безумие. Оно невероятными цунами окунуло в ледяную воду, утаскивая под лёд и унося течением в самую глубину. Его согнутые пальцы забрались в горло и начали царапать меня изнутри…
  Когти безумия были остры…
  Очень остры…
  - Где он? – снова и снова повторяла я, глядя в безразмерную черноту перед собой.
  Предметы исчезли, уступив место этой самой кромешной тьме, которая, как только получила власть, в полной мере решила воспользоваться ей. Чернота образовала воронку и принялась ведаться в мои собственные глаза, пронзая болью, отдающей в голове.
  - Где он? Где он? – я схватила сидящего со мной за руку и начала трясти. – Где он?
  - Успокойся, возьми себя в руки. Теперь твоему брату никто и ничто не поможет, - собеседник вздохнул. - Мы проиграли, но и они не выиграли.
  - Где он? – было такое чудное ощущение, что, кроме этих двух слов, я больше ничего не знала.
  «Кто он? – задала я себе самой вопрос, но вслух его произнести не могла, точно некая сверхъестественная сила не давала мне сделать это. – Где я вообще нахожусь? И кого хочу найти? Мы проиграли, но и они не выиграли. Я уже где-то это слышала!»
  - Мы обречены и не можем спастись, - внезапно ответил голос. – У кого была возможность, пусть и призрачная, те воспользовались ей… поэтому их нет. На Земле их больше нет.
  Мне вдруг захотело больно ударить этого человека, кто так спокойно рассуждал о судьбе других людей. Мне совершенно не хотелось ему верить. Ни одному холодному и одухотворённому слову, которые, как ветер в поле, разносило подозрительно и обречённо пространство.
  - Ты лжёшь, - прошептала я, быстро вскакивая, - ты лжёшь, как последний…
  Не успев договорить, я не удержалась на ногах и снова упала во что-то мягкое.
  - Я прав. Войны никогда не заканчивались хорошо, даже если мы и побеждали. Настали страшные времена, но раньше их наступит Конец Света. Твой брат поступил мерзко по отношению к тебе, но, поверь, у него самого выбора не было. Возможность была, а вот выбор…
  До меня не доходил смысл сказанных слов.
  Я узнала то, что хотела узнать. Я узнала то, во что верить не желала. Я узнала то, что не снилось в самых жутких снах. Я узнала то, что пугало меня все эти дни. Я узнала то, что месяц назад представлялось немыслимым. Я узнала то, что мне всегда казалось глупой шуткой…
  Я узнала то, что мой родной брат предал меня…
  Оставил наедине со смертью…
  Бросил одну на произвол судьбы…
  Отправился с кем-то на другую планету…
  А я осталась здесь…
  А он улетел без меня…
  Я не почувствовала, как кто-то подхватил меня и понёс к окну. Я не ощутила прикосновения прохладного воздуха, который через несколько секунд превратился в удушливый. Я не слышала криков людей и шёпот человека, повторяющий: «Какое Солнце! Какой кошмарный шар!» Время для меня текло медленно и протяжно, будто издеваясь надо мной.
  Перед глазами промелькнула забытое воспоминание из детства. Я отчётливо видела яблоню в саду, каменную тропинку, розово-фиолетовые цветы на клумбе… и его лицо… Красивые серо-зелёные глаза смотрели ласково и весело. Русые волосы торчали в разные стороны…
  - Клянись, что не бросишь меня, моя Королева, - сказал он тогда.
  - Клянусь, мы всегда будем вместе, даже когда у нас будут собственные семьи, мой Король, - по-детски наивно отозвалась я.
  И мы рассмеялись…
  Картинка из детства потухла и исчезла. Вместо неё ко мне вновь пришли краски, отвоевав место у черноты. В моём сознании, как эхо, звучал тот смех, а лицо само собой перекосила сумасшедшая улыбка.
  - С тобой всё в порядке? – поинтересовался молодой человек, оторвавшись от окна. – Я…
  Не успев дослушать речь, нас обоих отшвырнуло мощным потоком к стене и с силой прижало к холодному камню, покрытому обоями. В это же мгновение я сползла по стене на пол, сохраняя каменную улыбку на лице, а мой собеседник с неестественным хрустом растянулся на спине.
  - Ты меня слышишь? – тихо спросила я, подползая к нему.
  В лёгких царила какая-то скованность. Дыхание вырывалось со свистом, похожим на сдавленный стон.
  Юноша приподнялся, но тут же снова упал на пол. Его глаза закатились так, что значков больше не было видно. Кожа стала пепельного цвета, а лицо слишком серьёзным для происходящего в реальности. Правое плечо скосило в сторону, а сама спина приняла форму полукруглой дуги.
  - Где ты? – путаясь в собственных словах и мыслях, спросила я и перевела взгляд на окно.
  Ослепительная вспышка врезалась мне в память и застыла. Мир окрасился в огненно-алый оттенок. Всё куда-то поплыло, и я почувствовала боль в левой руке.
  Нестерпимую боль…
  Но странно… мне не хотелось кричать… слёз тоже не было…
  Одна только безумная улыбка осталась неизменной…
  Меня ударило по спине. Где-то в мозгу отозвался скрежет. Левая рука вообще больше не была ощутима, как будто не принадлежала мне. Всё остальное тело прошибло пламенем, которое смеялось, и этот истеричный смех завис в ушах…
  Нет… смеялось не пламя…
  Смеялись мы с братом, когда клялись друг другу в верности…
  Этот смех остался звучать во мне…
  А по лицу скользила улыбка…
  Мне было совсем не больно. Точнее больно, но это была приятная боль. Я внимала ей с уважением и страстью, поглощала целиком, чтобы не слышать смех, который с каждым новым приступом нарастал.
  Внешний мир давно не волновал меня. Он утратил всю красоту и божественное удовлетворение, когда брат предал меня. Сейчас у меня был новый источник счастья…
  Я старательно поглощала боль…
  Чувствовала её вкус на губах…
  Глубина чувства не страшила…
  А притягивала к себе…
  Но скоро и боли не стало…
  Я находилась на гладкой чёрной поверхности совершенно одна…
  Я не знала, где верх, а где низ, куда мне идти или просто стоять на месте…
  Однако кое-что я знала точно…
  На моём лице по-прежнему неправдоподобной, каменной маской остановилась улыбка, а в сознании звучал детский смех…


  (Мирда, 7254 год, зима, январь)

  Расплывчатое красное пятно начало стремительно таять, обретая чёткие контуры. Знакомые голоса до рези в ушах пронзили пространство. С правой стороны меня легонько толкнули:
  - Ты как? Эвита сказала, что это от волнения перед знанием Истины. Ты не переживай, всё будет хорошо.
  Я стала озираться по сторонам. Лицо пылало, как самый настоящий пожар, но я, к собственному удивлению, не обратила на это обстоятельство никакого внимания, а только развернулась к подруге.
  До меня уже дошло, что я куда-то еду в автобусе. Холодное оконное стекло и высокая спинка передо мной служили этому веским доказательством, да и я сама сидела в тёмно-синем кресле. За окном стремительно проносились дома, деревья и что-то ещё, на что смотреть мне не хотелось.
  Я ощутила брезгливость, догадавшись, что меня просто перенесли в этот автобус на руках, не спросив разрешения. И пусть я была без сознания, но так подло! Подлый Мир с Законом! Я ненавидела этих счастливчиков так сильно, что даже сама немного испугалась своей ненависти. Действительно, здесь все подчиняются Закону! Проблема не в людях, которые его соблюдают, а в самой его формулировке! Или я ошибаюсь?
  - О-о-й! Что у тебя с щеками? – нарушила молчание моя напарница по креслу. - Да молчу я, молчу!
  Я грозно посмотрела на подругу, в чьи серых глазах отражалось сочувствие. Она знала, что когда я сержусь, со мной лучше не связываться. Я была склонна на колкости и превосходно выходила из себя, и, по правде говоря, одноклассницы часто этим пользовались, но сейчас…
  Все остальные девочки мирно перешёптывались между собой и совсем не замечали меня. Наверное, они до сих пор думали, что я лежу без сознания. Конечно, они скоро обратят на меня внимание и будут издеваться, как только могут, но пока-то всё тихо.
  Я провела рукой по стеклу.
  Меня увозили далеко-далеко от родного посёлка. Далеко-далеко от той части Мира, где я провела своё детство. Я больше не смогу вернуться. Я никогда не вернусь.
  «А ведь они меня ждали, - с какой-то злобой подумала я, - не хотели, чтобы я осталась дома… Неужели сегодня мы собрались все вместе? Все пятнадцать?»
  - Все здесь? – тихо спросила я, косясь на рыжеволосую девочку, сидящую через проход.
  - Все, - с готовность прошептала подруга. - Удивительно, не правда ли? Ведь каждый день кого-то одного всегда не хватает. А тут все… Между прочим, мы тебя полчаса ждали. Властелина даже хотела идти к тебе домой. Она с Эвитой сегодня немного… - девочка убрала прядь волос за ухо, но я отлично поняла этот скрытый жест.
  - А в чём выражается эта самая…? – я начертила кистью руки в воздухе небольшой круг.
  - Властелина забрала у нас все вещи, которые мы взяли из дома. Не одежду, конечно, а сумки, рюкзаки, у меня даже платок из кармана вынула.
  - С каких это пор ты носишь с собой такие тряпки? – спросила я насмешливым голосом.
  - Мне его папа отдал, - совсем не обидевшись, пояснила подруга, - как подарок в день, когда я узнаю Истину.
  - Чтобы ты его не забыла, да? Он хотел дать тебе этот платок, чтобы глядя на него ты вспомнила всё, что было с тобой до того, как… - я запнулась, наткнувшись на недоумённый взгляд, и вдруг поняла, что сама не знаю, что будет после слова «как».
  «Как они сотрут вам всем память», - услужливо подсказал Полумрак, как всегда появившись внезапно.
  - Что??? – я вскочила с кресла и, удавившись о спинку впереди стоящего, упала обратно.
  - Тихо, зачем так орать? – почти неслышно предостерегла меня подруга, но было поздно.
  На меня уже смотрели все девочки, которые только могли на меня смотреть. Они приподнимались со своих мест и криво улыбались, предвещая что-то, будто над моей головой собрались самые серые грозовые тучи.
  - Смотрите, она очнулась, - протянула рыжеволосая, сидящая через проход, - жаль, что ты не видела, как тебя затаскивают сюда на руках. Ах, какие, должно быть, у тебя слабые нервы, но, я надеюсь, тебя как следует подлечат.
  И тут на меня что-то нашло. Налетело, закружило и понесло. Недавний сон проплыл перед глазами яркими отпечатками, и я почти физически ощутила эту боль где-то на уровне позвоночника. Предательство сжало мне запястья, а внутри меня начал шевелиться монстр.
  Мне было жарко. Очень жарко.
  - Я тоже надеюсь, что остроту твоего языка подлечат, а то она уж больно жжёт и портит твой грязный рот, - сказала я, глядя прямо в глаза одноклассницы, - ты настолько глупа, что замечаешь только то, что происходит с другими, совершенно не думая о себе. Какое тебе дело до моих нервов, когда твои уже давно покоятся на дне мозговой системы. Хоть раз стань настоящей эгоисткой и подумай о том, что станет с тобой после того, как забудешь о покровительстве родителей и окажешься одна.
  В автобусе воцарилась тишина. Её нарушал только гул мотора, чьё-то дыхание и стук моего сердца.
  - Что ты сказала? – переспросила моя обидчица.
  Я мило улыбнулась ей, понимая, что, когда кто-то переспрашивает, ему просто нечего сказать:
  - Посмотри на себя и приготовься быть самостоятельнее без мамочки и папочки. Ты что до сих пор веришь, что мы вернёмся домой? Меня буквально вышвырнули оттуда за шкирку из-за того, что я решила остаться, - я наклонила голову и перевела взгляд на Властелину, которая с каменным лицом наблюдала за мной. – Никто не задумывался над тем, почему у нас так внезапно кончились учебники, хотя обычно мы сдавали их в конце весны! Никто не задумывался над тем, почему в нашей школе учатся только те, кому нет четырнадцати! Вы ведь не встречали там шестнадцатилетних девочек, так? Вы, мои дорогие одноклассницы, настолько… я не знаю… глупостью даже не назовёшь… что не замечаете самых очевидных вещей!
  Я поудобнее устроилась в кресле и закрыла глаза. Речь, в которую я заложила все свои гневные эмоции, утомила меня.
  - И что теперь? – послышалось откуда-то сзади.
  - Мы должны смириться, мы не вернёмся домой, - подвела я итог.
  - Подойти ко мне, - раздался спокойный голос Властелины. – И останься здесь до конца поездки.
  Я встала со своего места и чинно прошествовала вперёд. Расположившись рядом с учительницей и стараясь не замечать её заинтересованного взгляда и непроницаемого выражения лица, я приготовилась к самому худшему.
  «Я не осуждаю тебя, - вдруг сказал Полумрак, - мне нравятся безрассудные девочки».
  «Ты не умеешь говорить комплементы», - ответила я.
  «Возможно, и не умею, но ты великолепна. Как ловко отделала эту рыжую выскочку!»
  «Дело не в выскочке, дело во мне. Мне опять приснился другой сон. На этот раз мне было… лет двадцать пять, если не меньше… я лишилась брата, который улетел до того, как произошёл Конец Света».
  «Ты уже так предательски равнодушно обсуждаешь это, будто бы разрушение Мира – повседневность», - иронично заметил Полумрак.
  «Мне ничего больше не остаётся. В моей душе пустота. Мама отказалась от меня, сны продолжили сниться, везут неизвестно куда в автобусе. Я устала, пойми, я устала! Ещё этот Закон с Истиной».
  «Я частично рассказал тебе, в чём заключается Истина».
  «И нам сотрут память, - перебила я его, - жизнь прекрасна, но я даже не хочу спрашивать тебя, почему нас лишают воспоминаний».
  «Ты сама поймёшь».
  «Конечно, я гений от природы».
  «Нет, ты не гений, ты просто слишком подозрительна».
  «Ладно, от тебя иногда толку совсем нет, но ответь мне на один-единственный вопрос, и я от тебя отстану».
  «На какой?»
  «Куда отправился брат той девушки из сна?»
  Полумрак долго молчал. Я готова была уже разочароваться, как внутренний голос заговорил:
  «Откуда появилась жизнь на Земле, той планете из Прошлого?»
  «Думаю, этого не знаешь даже ты».
  «Верно, этого я не знаю, однако могу смело предположить, что, когда появились первые люди, они были совсем дикими, чтобы допустить в своих мыслях теорию о Замкнутой Цепи».
  «Логично», - усмехнулась я.
  «А откуда появилась жизнь на Мирде?»
  «Оттуда же, как и на Земле. Мы этого не знаем».
  «Если мы этого не знаем, значит, можем смело предположить, что, когда появились первые люди, они были совсем дикими, чтобы допустить в своих мыслях теорию о Замкнутой Цепи. При этом во время дальнейшего развития они узнали об этом. Как это произошло?»
  «Я вообще-то спросила тебя о другом».
  «Какая же ты нетерпеливая! – Полумрак сказал это с таким чувством, что я еле смогла подавить улыбку. – Люди на Мирде узнали о Замкнутой Цепи, потому что представляли возможное будущее планеты с Концом. Исходя из этого, я откровенно и честно признаюсь тебе, что те люди, спасшиеся с Земли, прилетели на Мирду и поселились здесь. Они передавали знание о Конце Света своим детям, которые потом передавали его своим. Все эти поколения людей знали, что наступит момент разрушения Мира, так как их отцы, матери, дедушки, бабушки чудом избежали его. Потому-то все старались и сейчас стараются продлить существование Мира! Ты, твоя подруга, рыжеволосая выскочка и все-все – это потомки Землян! Миряне – потомки Землян, которые спаслись от Конца!..»
  За оконным стеклом проносились дома, высота которых увеличилась в пять раз. Деревьев почти не было видно, одни металлические фонарные столбы. Пёстрой змейкой петляли вывески магазинов. Дорога стала ровнее.
  Я всё ещё прибывала в немом шоке и удивлении от сказанного внутренним голосом, которому, по неведомой причине, верила, как самой себе. У меня просто не умещалась в голове вся та информация и сведенья, которые я узнала в эту ночь и утро, а возможно уже день. Мне нужно было обдумать всё как следует и изобразить невинную покорность, чтобы никакая Властелина, сидящая со мной, и никакая Эвита не узнали о том, что я отлично осознаю происходящее.
  Скоро я пришла к довольно мудрому решению, что сейчас важно дожить до вечера, а ночью я уже придумаю что-нибудь. Как-никак темноте я доверяла. Когда она окутает меня своими неощутимыми водами океана, я обязательно найду самый лучший выход спасения Мира. Ах, как же, на самом деле, наивно это звучит!
  «Да, это самое разумное, что ты можешь сделать сейчас», - похвалил Полумрак.
  Я скривилась и негромко запела, отвернувшись от Властелины, чьё присутствие очень сильно тормошило меня за живое:

  - Болезненная подозрительность –
  ты моя судьба, судьба,
  Улетай в леса, расправив крылья,
  ты больше… не… одна…
  Забудь о том, что было,
  что осталось навсегда
  В грустном прошлом, где уныло
  Ты скучаешь у окна…
  Болезненная подозрительность,
  улетай, улетай, улетай,
  Расправив обгоревшие крылья…
  меня… не… за-бы-вай…

  - Что поёшь? – раздался холодный голос, от которого я вздрогнула.
  - Песню, - ответила я довольно резко и повернула своё лицо к учительнице, заглянув ей прямо в неподвижную глубину тёмных глаз.
  - Какую?
  - Ту, которую я придумала сама, - не стала отпираться я.
  - Понятно, понятно… А в чём смысл этой песни?
  - В крылья, - не моргнув, отозвалась я.
  - В крыльях…
  Мне показалось, что голос Властелины необычно дрогнул и упал вниз. Она сама как-то сжалась и стала меньше, хотя об этом сложно судить, особенно с моим глазомером.
  - В каких крыльях? О чём ты говоришь? Причём здесь крылья?
  Я первый раз видела учительницу в таком явном замешательстве. Она нервно теребила лёгкий шарф, свешивающийся с её шеи, и изъяснялась так неразборчиво, как будто чувствовала себя виноватой передо мной.
  - Крылья… - мечтательно протянула я. – Они олицетворяют свободу, безграничную свободу. С помощью них возможно то, что кажется другим недоступным. Крылья даруют полупрозрачное окружение сиянием, неестественный блеск глаз, белизну волос. Они пугают, но тем самым манят к себе и тянут за Грань.
  - За какую Грань? – запинаясь, проговорила Властелина.
  - Не знаю, - честно ответила я, пожав плечами, - но они определённо тянут туда. За Грань.
  - Почему именно за Грань, а не за черту?
  - Черта – это просто полоска, а Грань – переход на следующую ступень.
  - Ты хочешь перейти Грань? – вдруг спросил мелодичный голос.
  Я перевела взгляд на Эвиту, которая, как я думаю, уже давно слушала весь наш разговор. От целительницы всегда веяло какой-то отречённостью, расслабленностью и бездействием. Её присутствие вводило в транс, но я всегда была глуха к её обаятельному гипнозу. Эвита не внушала мне робкую беспомощность, а – наоборот – настораживала. Я опасалась её намного больше Властелины, чьё имя расшифровывалось как «повелительница», потому что именно таких людей нужно бояться – людей, которые делают тебя слабой.
  «Скажи, что за Гранью ждёт смерть, а ты не хочешь умирать», - вмешался Полумрак.
  «Это ложь. Грань – это совсем другое, - про себя возразила я. - Я не знаю что, но я бы хотела побывать там».
  «Но ведь безопаснее соврать этой милой девушке. Почему ты уверена, что таким, как она, можно доверять?»
  - За Гранью меня ждёт смерть, а я не хочу умирать, - вслух сказала я.
  - За Гранью тебя ждёт смерть, - Эвита склонила голову набок. – А ты слышала грозу?
  - Грозу?
  Я вспомнила, как Полумрак говорил, что была первая гроза, однако я обязана дождаться второй. Чудно получается. Выходит, что мама встала так рано из-за звука грозы, существование которой невозможно в нашей атмосфере? Но почему я её не слышала? Неужели из-за того, что потеряла сознание? И так подозрительно не вовремя?
  «Болезненная подозрительность, - затянул мой внутренний голос, - улетай, улетай, улетай…»
  - Так что же? – поинтересовалась Эвита, продолжая пытливо разглядывать меня. – Ты слышала грозу?
  «Да», - подсказал Полумрак.
  - Да, - твёрдо повторила за ним я, - да, я слышала грозу.
  В это время автобус тряхнуло, и Эвита, не удержавшись, упала в своё кресло. Мы остановились, а потом начали плавно скользить назад.
  - Куртки и пальто оставляем здесь! Шапки и шарфы тоже! – закричала Властилина, вскакивая с места.
  - Так на улице зима, - заметила какая-то девочка, - мы замёрзнем.
  - Добежите, не окостенеете!
  Я вылезла в проход (моё пальто осталось покоиться на кресле, где я провела большую часть поездки) и почти сразу наткнулась на подругу:
  - Я же говорила, Эвита с Властилиной сегодня немного…
  Тут меня толкнули, и я, не дослушав, врезалась в чьи-то рыжие локоны.
  - Опять ты! – прошипела одноклассница, которой я изрядно нагрубила. – Сумасшедшая совсем! Ходишь не пойми в чём и думаешь, что умнее всех!
  Я не успела ответить, как нас двоих пнули к выходу. Сзади послышался возглас моей подруги. Я пролетела четыре ступеньки автобуса и упала на колени, больно ударившись о твёрдый асфальт.
  - Вам помочь?
  Я подняла глаза и увидела молодого мужчину в белом халате, развивающимся на ветру, как плащ. Он дружелюбно подмигнул мне и протянул руку.
  - Спасибо.
  Я тоже протянула руку, и он одним рывком поднял меня с земли.
  - А почему двери закрылись? – как с заднего плана, донёсся до меня голос подруги.
  - Мне здесь холодно, я хочу в тепло, - потребовала рыжеволосая.
  - Конечно, конечно, следуйте за мной, - засуетился мужчина и, продолжая сжимать мою руку, повёл за собой.
  Девочки последовали за нами, последний раз оглянувшись на автобус, из окон которого на нас смотрело множество любопытных глаз одноклассниц.
  «Интересно, сколько ему лет? – подумала я, следуя за незнакомцем. – И кто он?»
  Мы прошли в распахнутые железные ворота, через которые при всём желании перелезть было практически невозможно, и оказались на каменной дорожке, ведущей к белому зданию. Кругом лежал снег, сзади слышался невыносимый шум от оживлённого города. Я пару раз приезжала в столицу вместе с мамой, но мы никогда долго не задерживались здесь. Тихий посёлок с двухэтажными домами нравился мне намного больше, чем оглушительный город с многоэтажками. И зачем нас только сюда привезли?
  Мужчина в халате устремился вперёд по дороге. Вокруг меня росло множество невысоких хвойных деревьев, с красиво подрезанной шапкой зелени. За ними проглядывали одинокие деревянные лавочки. Решётчатый забор остался позади, поэтому я не могла с точностью сказать, какую площадь он охватывает. Наверное, очень большую.
  С каждым новым шагом странное ощущение заброшенности и дикости этого пейзажа посреди серого города усиливалось и пульсировало где-то внутри. В этих зелёных деревьях скрывалось что-то неестественное и неправильное, таилось в любой тёмной точке на белом снегу. В этом месте, казалось, обитала тоска и желание поскорее убежать куда-то. Даже ледяной холод отошёл в сторону, пропуская волнение, ужас, слепую покорность и… панику.
  Да… панику…
  Которая давит на сердце…
  Заставляя его биться быстрее…
  И останавливает дыхание…
  Замедляя ход…
  Вскоре мы подошли к белому четырёхэтажному зданию, которое разбавляло возникшую панику, но от этого становилось ещё тяжелее. Уныло смотрели серые окна с решёткой на блёклых стёклах. Металлическая дверь криво черкала простоту постройки. Над крыльцом с каменными ступенями висела длинная табличка, расположенная как бы на козырьке, где были написаны три буквы «ЦКВ» красивым извилистым почерком.
  - Что за подпись? – поинтересовалась моя подруга, сделав шаг на первую ступень.
  - Мне холодно, - сказу огрызнулась рыжеволосая, - могла бы и помолчать. А ты, - обратилась она ко мне, - вообще умолкни навсегда.
  - Она ещё не оправилась после потери создания. Понимаешь, как она переживает.
  - Вот пусть и переживает на здоровье, только ко мне не лезет.
  - К тебе никто не лез, ты сама отправилась в пекло.
  Одноклассницы начали спорить. Молодой мужчина в халате потянул меня за руку. Я поднялась по ступеням и оказалась перед белой дверью, на вид очень тяжёлой. Перед глазами проплыли буквы «ЦКВ» и голос Полумрака.
  - Прошу, - мужчина распахнул дверь, за которой было подозрительно темно.
  Сзади утихли одноклассницы.
  - А где Властелина? – спросила моя подруга.
  - Тебе отчитаться забыла, - послышалось в ответ.
  Я вгляделась в черноту. Мне показалось, что там ещё одна дверь. Где-то рядом с ней задвигался воздух.
  - Цент Контроля Воспоминаний, - вздохнула я и шагнула внутрь, заслужив удивлённый и, возможно, восхищённый взгляд нашего проводника.
  Сзади опять заспорили одноклассницы, а я продвигалась вперёд. Темноты я никогда не боялась, но вот перспектива споткнуться обо что-то меня не привлекала. Силуэт двери стал более чётким, а вместе с ним и фигуры людей, прижавшихся к стенам.
  Мне стало смешно. До того смешно, что я еле сдерживала свой смех. По лицу растянулась улыбка, будто я действительно превратилась в сумасшедшую. На ум пришли недавний сон и юноша с кожей пепельного цвета и скошенным правым плечом.
  В нос ударил резкий запах, а рот и глаза зажали чем-то жёстким и мокрым.
  - Не кричи. Иди за нами.
  Чьи-то сильные руки схватили меня с двух сторон и практически понесли вперёд.
  Я не сопротивлялась.
  Не было смысла.
  И сил.
  - Меня зовут Бламор, - донёсся крик откуда-то сбоку, - что означает «тот, кто приходит с тёмного холма»!
  Я знала, что это тот самый мужчина в белом халате, но никак не прореагировала на это высказывание. Да и что я могла сказать с зажатым ртом?
  Хлопнула дверь.
  Я услышала сдавленный стон или хрип.
  Уловила вибрацию борьбы.
  «Их, похоже, тоже схватили», - подумала я.
  Меня окружил мир смазанных звуков и обрывков разговоров, стука металла о стекло и неприятного скрежета, приглушённого звона и оглушительного грохота, частого дыхания и стука собственного сердца.
  Так как я носила балетки (сапоги пропали сразу после потери сознания, в автобусе на мне их уже не было), у которых почти отсутствовала подошва, я чувствовала то, по чему меня плавно проносят.
  Сначала пол был мягким и бархатистым, потом приобрёл гладкость, затем появились ступени. Несколько раз попадалось что-то хрустящее и ускользающее из-под ног. Иногда казалось, что пол состоит из маленьких шариков и иголок, но, возможно, у меня просто затекли ноги оттого, что меня больно сжимают с двух сторон где-то ниже плеч.
  Через мокрую тряпку проникало сильное освещение, но я закрыла глаза, потому что их стало невыносимо щипать и будто жечь огнём. Запах стоял резкий и напоминал спирт, отдающий травяным чаем с мятой.
  «Нас было пятнадцать, - рассуждала я, минуя ещё штук двадцать ступеней, - из автобуса изъяли меня, подругу и грубиянку, то есть разделили по пять групп, состоящих из трёх человек. Проводник в халате довёл нашу троицу до двери и отдал неким людям, которые уже отведут нас туда, где стирают память. У нас забрали вещи и поделили  для того, чтобы облегчить задачу этим «врачам». Скорее всего, следующим шагом будет…»
  Что-то щёлкнуло и распахнулось.
  Меня ударили между лопаток.
  Я полетела вниз.
  Всё отступило назад.
  Запах спирта исчез.
  Возникла белоснежная масса…
  Я быстро пришла в себя. Находилась я в квадратной комнате без окон и видимой двери. Все стены, пол и потолок были обиты мягким и упругим материалом белого цвета. Я поднялась на ноги и заметила одноклассницу, лежащую недалеко от меня, с раскиданными кудрями рыжих волос.
  - Ты меня слышишь? – с беспокойством спросила я.
  - Замолкни, - не разжимая губ, проговорила та.
  Я пожала плечами.
  «В сторону!» - закричал Полумрак.
  Я отскочила влево и ударилась о стенку, но совсем не ушиблась, а мягко осела вниз. На то место, где я недавно стояла, упала моя подруга и безжизненно раскинула руки, будто хотела кого-то обнять.
  Я закрыла один глаз. А другим продолжила смотреть на неподвижное тело.
  Затем подняла взгляд на потолок и еле разглядела вмятину в форме круга.
  «Люк», - подумала я.
  Прошла томительная минута…
  Из всех трёх заключённых я единственная сохраняла безмятежность духа, по крайней мере, визуально и стояла на ногах. В то время как две мои спутницы лежали ничком на полу: одна без сознания, другая с сознанием.
  Прошла ещё одна томительная минута…
  Я молчала…
  Полумрак молчал…
  Все молчали…
  И было тихо…
  Подозрительно тихо…
  Но мне было уже всё равно…
  И я запела:

  - Болезненная подозрительность –
  ты моя судьба, судьба,
  Улетай в леса, расправив крылья,
  ты больше… не… одна…
  Забудь о том, что было,
  что осталось навсегда
  В грустном прошлом, где уныло
  Ты скучаешь у окна…
  Болезненная подозрительность,
  улетай, улетай, улетай,
  Расправив обгоревшие крылья…
  меня… не… за-бы-вай…

  Я сама придумала это песню, поэтому она обрывалась так быстро и стремительно. Но в ней был смысл. Не знаю, какой именной смысл, но точно не тот, который я вложила в неё, когда придумывала.
  Меня клонило в сон.
  - Чокнутая! Чокнутая! – прорезал тишину вопль.
  Дремоту как рукой сняло.
  Посередине комнаты на коленях стояла рыжеволосая и указывала дрожащей рукой…
  На мою подругу…
  У которой больше не было ног…
  Они исчезли за белым светящимся потоком света, приближающимся к нам со стремительной скоростью…
  Я, словно заворожённая страстной молитвой, смотрела, как за яркой занавесой скрывается живот, грудь, шея, голова…
  Комната перестала быть квадратной. Теперь она походила на прямоугольник.
  - Чокнутая! Чокнутая! – опять закричала рыжеволосая, кидаясь из стороны в сторону.
  На лице девочки застыл скальп ужаса. Бледность и страх окутали очертания её лица. Даже огненные волосы поблёкли. В какой-то момент её ноги подогнулись, и одноклассница упала, согнувшись, на мягкий пол. Она обхватила голову руками. Дыхание с хрипом вырывалось в атмосферу комнаты.
  «Интересно, кто эта её чокнутая? – спросил Полумрак. – Не она ли сама?»
  Я посмотрела на белый поток света.
  На душе было откровенно паршиво.
  - Чокнутая! – в последний раз крикнула рыжеволосая.
  Девочка вскочила на ноги и бросилась в светящуюся стену.
  Мгновение… и её силуэт скрылся за пеленой.
  Без единого следа…
  «Она и была чокнутой», - подвёл итог Полумрак.
  «Скоро я пропаду за этой занавесой», - я оглядела пустующую комнату.
  «И тебе сотрут память».
  «Погоди… Если мне сотрут память, что же станет с тобой? Ты канешь в лету?»
  Мне стало жалко себя. Я останусь одна. Совсем одна. А ведь я успела привязаться и полюбить своего внутреннего демона.
  «Ты меня любишь?» - голос Полумрака прозвучал с теплотой.
  «Как же можно любить того, у кого нет тела?» - возразила я.
  «Причём здесь тело?»
  «Нельзя же влюбиться в бесплодного призрака!»
  «Одни любят тело, другие – душу, и только тебе решать, что полюбишь именно ты, - заметил собеседник. – Но, так или иначе, я никогда не кану в лету. Миры не погибают, Миры оставляют следы. И при желании я напомню тебе обо всём, что ты забудешь. Достаточно одного слова, с которым связано всё».
  Я частично слушала и частично понимала сказанное. Главное, что Полумрак останется со мной и напомнит мне прошлую жизнь. Прошлую! Прошлую? Прошлую?!
  Поток света приближался с неумолимой скоростью…
  А мне нужно было отомстить…
  «Кому ты хочешь отомстить?» - тут же спросил внутренний голос.
  «Всем тем, кто найдёт меня здесь или будет знать, что со мной случилось», - ответила я.
  «И…»
  Решение зародилось само собой. Возникло из дальних уголков заговорившего сердца.
  «Я напишу роковую надпись… кровью».
  «Зачем кровью?».
  «А больше нечем», - усмехнулась я.
  Сзади меня оставалась цельная стена. Она закроется последней из всех трёх, две из которых уже исчезли наполовину.
  Поток света стал ещё ближе…
  Я провела рукой по волосам и выдернула заколку.
  «Не думаю, что ты сможешь сделать… этой», - неуверенно протянул Полумрак.
  Я полоснула самой острой частью по указательному пальцу правой руки.
  Ничего.
  Я попробовала снова.
  Тот же результат.
  «Бесполезно, у тебя не получится».
  Но он ошибся… Из пальца хлынула кровь…
  Красная капля упала на белоснежный пол…
  «Теперь я понимаю, как чувствуют себя самоубийцы», - сказала я, подходя к стене.
  «И как же?»
  «Они упиваются видом собственной крови».
  «Страшная мысль».
  «И она не последняя».
  Я провела рукой по стене, рисуя прямую линию, а потом полукругом направила её вверх. Кровь щедро струилась из моего пальца, а на белой поверхности возникали буквы, подтекающие вниз алыми каплями.
  «Что же ты пишешь?» - наконец, спросил Полумрак.
  «То, что боятся все больше всего на свете».
  «И чего же они боятся?» - в голосе послышалась ирония.
  «Истины и… крыльев».
  «Как же ты умна для этого Мира», - не с того ни с сего высказался Полумрак.
  Я пожала плечами и сделала последний росчерк. На стене ярко-красным закатом алели крупные буквы, складывающиеся в слово – ИСТИНА.
  «Теперь крылья», - промелькнуло в голове.
  Я присела на корточки и снова провела рукой по стене. Палец болел нестерпимо, но я не остановилась…
  Я желала отомстить…

  - Болезненная подозрительность,
  улетай, улетай, улетай,
  Расправив обгоревшие крылья…
  меня… не… за-бы-вай…

  «Красивая песня, - похвалил Полумрак. – Жаль, что ты не понимаешь, что она значит».
  На это я только улыбнулась…
  Через некоторое время всё было закончено. Кровь остановилась, видно, совсем иссякла. Палец посинел и перестал мной ощущаться.
  Но я была довольна собой…
  И развернулась…
  В глазах зарябило от ослепительного света…
  Я отшатнулась и села на пол, обхватив колени руками…
  Места больше не осталось…
  «Я бы очень хотел посмотреть на лица тех, кто найдёт тебя», - мечтательно сказал Полумрак.
  Я представила молодого мужчину в халате. Он открывает люк. Просовывает в комнату лестницу и спускается вниз. Он видит двух девочек, лежащих на полу, - таких девочек он видел много раз. Но вдруг его взгляд падает на третью, и у мужчины темнеет в глазах. Эта девочка сидит на полу, обняв ноги и опустив голову на колени. Над ней алеет надпись – Истина, - которая приводит мужчину в неописуемое волнение. Но это не всё! На стене нарисованы красные крылья, будто бы выросшие из спины девочки. Именно они вселяют в сердце мужчины шокирующий страх и панический ужас… Он медленно подходит к девочке… и понимает, что красная краска – это кровь… человеческая кровь…
  От этих мыслей мне стало легче…
  Занавеса была совсем близко…
  «Я с тобой», - шепнул Полумрак и затих.
  И… я вспомнила…
  «Истина – это не то, что расскажут завтра, Истина – это то, что мне предстоит узнать, потеряв всё, что я имею сейчас».
  Это фразу я произнесла перед тем, как свечение от возникших крыльев окружило меня в ту незабываемую ночь…
  Я почувствовала покалывание за спиной. Знакомое сияние окутало пространство перед потоком света, вытесняя его яркость. Время будто остановилось. Контуры приобрели нереальную чёткость, и мне почудилось, что я вижу одноклассниц, лежащих за пеленой. Скосив глаза, я посмотрела на прядь волос, которая теперь отливала серебром…
  - Истина – это не то, что расскажут сегодня, Истина – это то, что мне предстоит узнать, потеряв всё, что я имею сейчас, - повторила я, пробуя каждое слово на вкус.
  Меня топило это перевоплощение.
  Утягивало в глубину.
  Божественное чувство.
  И божественные крылья.
  Крылья.
  Мои крылья.
  Моя истина…
  В это мгновение меня накрыл поток света, как пуховое одеяло. Выдернул что-то из сознания и унёс прочь, не оставив ничего взамен. Даже боль…
  (Несчастный лик обречённости…
  Ты всего лишь лёгкое дуновение ветерка…
  Пустующий воздух, напитанный энергией…
  Но ты забираешь всё…
  Абсолютно всё, что ты хочешь…)

Продолжение:
http://stihi.ru/2026/03/12/6586