Сад

За дорогой, где следов от колёс не найти,
Где засыпало тропы листвой,
Есть домишко — к нему стремлюсь я прийти,
Вспоминая тот путь, тот заросший прибой.

Куст сирени, что когда-то цвёл во дворе,
Теперь одичал, но пахнет как раньше.
Я бегу по тропинкам, купаясь в июльской заре,
Как дитя, хоть и стал намного я старше.

И вот подхожу к тем давним просторам,
Где резвилась, играла вся детвора,
Где лился мой смех, где не был под надзором.
Вдруг слышу: кто-то колет дрова.

Это мой дед. Он всё колет стволы,
Что состарились и помнят его молодым.
Лет семьдесят восемь, а глаза всё светлы.
Он чинит забор, бранится на ветки, что лезут под нос, словно дым.

— Внучек приехал! — кепку снимая, машет он ей.
— Ну, давай, охты, малины покушать нарви.
Морковке ещё подрасти пару дней,
Пока ягод покушай. Вон те, у забора, смотри!

Я гляжу — у деда взгляд выцветшей синевы;
Морщин стало больше, словно трещин в рассохшейся кадке.
Он берёт вновь топор, вздыхает: «Увы,
Не успеваю. Ещё полить нужно грядки.

Как ты там в городе? Ешь хоть нормально? А то
Я уж собираю мешки с овощами.
Знаешь, чем пахнут? Тем, что прошло,
Сказкой, теми родными местами».

Мы сидим на крыльце. Дом скрипит, оседает, врастает в траву,
И над ней старичок мой склонился.
— Приезжай ты почаще. Без вас пропаду. Не живу.
Просто так, существую. А вы даёте дышать и молиться.

Я смотрю на ладони — как ели кора:
Вся в мозолях, в земле, что не смыть до зимы.
В них весь наш род, наши дела
И всё, что не выпросишь у кутерьмы.

— А помнишь, дед, учил рубить дрова топором?
— А как же! Ты ж чуть палец себе не отсёк!
Ничего, чудачок, ты научился потом.
Делать руками своими — навык усёк!

И в глазах его осень. Хоть август, пчёлы гудят,
И птицы воркуют, и зреет на грядках укроп.
Я понимаю: дед — вся сила моя.
Он с детства мне надёжный оплот.

Ночью сквозь сон слышу я: он не спит,
Глядя на звёздное небо вокруг.
Всё ходит по саду, ногами шуршит,
— Дед, ты чего? — выхожу к нему вдруг.

— Да что-то не спится, — вздыхает. — Всё думаю: как вы там
Без меня? Но как же наш сад? Увянет совсем.
Приедешь ещё? Аль продать всё к чертям?
Я ж не вечный, внучок. А без сада — какой же я дед?

Я обнимаю его. Он маленький стал сквозь года,
Трудился когда, не разгибая спины.
— Приеду, дедуль. На каждое лето, всегда!
Не держи зла. За всё меня ты прости…

На рассвете я уезжаю. Дед машет рукой у калитки:
Он улыбался, надежда была на лице.
Я сжимаю кепку, подшитую ниткой,
Что связала нас на прощальном крыльце.

А в городе дома тихо и скучно.
На полке пылится мой старый солдатик.
Вечер. На кухне ем я поштучно
Ягоды, что выросли в дедовом саде.

О месте лишь думаю, где всё по-другому,
Где дед мой ходит меж грядок и правит забор.
И пока оно есть — возвращаюсь к порогу,
Где дедушкин сад цветёт до сих пор.