Старый мир

Свинцовый дождь стучит по рваным крышам,
И горизонт в разрывах добела.
Мы голоса родных почти не слышим,
Планета отчужденьем заросла.
Из новостей – ревущий ветер смерти,
На бирже крах, в сердцах кромешный лёд.
Надежду рвут озлобленные черти,
А кто-то врёт, что всё само пройдёт.

Мы все устали от кровавых битв,
От маршей тех, что топчут по живому.
От лживых клятв и пламенных молитв,
Чтоб оправдать ведущую к излому
Дорогу в ад... Но где-то в глубине
Живёт душа, что молится о мире,
И шепчет свет, сгорающий в огне:
«Давайте смоем старый мир в сортире».

На ценниках нули, а в жизни – пусто,
За грош идёт и доблесть, и судьба.
Становится от этого так грустно,
Что в жизни будто сорвана резьба.
Границы делят души и края,
А правда стала вымыслом седым.
Наш общий дом, где жили ты и я,
Уходит в небо, превращаясь в дым.

Мы все устали от кровавых битв,
От маршей тех, что топчут по живому.
От лживых клятв и пламенных молитв,
Чтоб оправдать ведущую к излому
Дорогу в ад... Но где-то в глубине
Живёт душа, что молится о мире,
И шепчет свет, сгорающий в огне:
«Давайте смоем старый мир в сортире».

Но сколько нам идти по пепелищам?
Считать рубцы и хоронить друзей?
Под этим небом, опустевшим, нищим,
Мы станем ли когда-нибудь мудрей?
Пусть тает сталь, а ненависть ржавеет,
И смолкнут трубы яростной войны...
Ведь солнце вновь уставший мир согреет,
Когда очнёмся от кошмарной тьмы.

Мы все устали от кровавых битв,
От маршей тех, что топчут по живому.
От лживых клятв и пламенных молитв,
Чтоб оправдать ведущую к излому
Дорогу в ад... Но где-то в глубине
Живёт душа, что молится о мире,
И шепчет свет, сгорающий в огне:
«Давайте смоем старый мир в сортире».