На двадцать третьем году немоты
отец мой выдохнул: «Ржавый ломтик».
И больше ни слова. И стал — как ты,
глядевший в трамвайную стену нытик.
Теперь моя очередь. Градусник дней
разбился, и ртуть запеклась в ладони.
Я еду в консерве чужих огней,
и полночь меня, как газету, ломит.
Ползу на карачках — не к горлу, к рту
спешит каркаде, а с ним крик заранний.
Я тоже ослеп на двадцать втором году,
а выжил я просто, залив себе маслом рану.
А он, мой отец, запарил свою вину
с огнём и со знаньем — и рухнул в слепое «мимо».
Мы оба макаем в красном вине старину,
но я различаю оттенки ... каприз интима. :)
Без сколько-то век — давай посчитаю вслух,
пока мой трамвай не впивается тазом в мясо:
незрячее тело — всего лишь унылый дух,
а зрячая совесть, поверь мне — всегда опасна.
В автобусе 55
© Copyright: Дмитрий Галушкин, 2026
Свидетельство о публикации №126030900057
Свидетельство о публикации №126030900057
Рецензии