А как узреть Тебя без них?

В одно окно смотрели двое,
Но каждый видел лишь своё.
В литературных так героев,
Встарь, лили прямо до краёв

Кто мёд, кто дёготь, кто водицы
Прозрачней талых, горных рек.
Но где вы видели чтоб лица
Носил, как маски, человек?

И пессимист порой в окошко
Листвы зелёной видит вязь.
Ведь человек скорей окрошка,
Где всё со всем имеет связь.

Глаза что смотрят в стёкла окон:
Ночного сна кошмарный бред,
Непониманий поволока,
Скупых родительских бесед.

Есть те кто пишет даже Богу
Претензий стопку, в виде книг.
Есть те кто обрядится в тогу
Намерен, выбрав боль вериг.

Как будто Сам Господь не видит
Кому, чего и сколько дать.
Кто в этом мире так провидит,
Что смог к концу сюжет создать!

А может тот влюблён несчастно,
И глуп настолько что готов
Губить остаток дней напрасно
Ради подувших в нос ветров.

Ведь люди любят не глазами,
Вдыхая полной грудью смесь.
Порой и злобными словами
Не отогнать слепую песнь.

И вот он смотрит: долбит дождик.
Листы трепещут. В небе муть.
Где солнечный, волнистый коржик?
Не надломить и не куснуть!

И что ему весна и небо:
Сулений нет ни тут ни там.
Ещё бубнёж, за стенкой, рэпа
Сто децибел на каждый ватт.

Как в реку не войти два раза
В окне моментов не узреть
Двоим, одновременно, разом
И не поймать в нейронов сеть.

К чему услуги фотошопа
Смотрящему между бровей?
Ровнее лба век будет попа,
Морщины — пАхота полей.

Когда познал экстаз покоя,
Тогда не нужен даже взгляд.
Весь год так зеленеет хвоя,
И не находит в снеге яд.

Нельзя отрезать с жизни кадры
Где дождь и грязь. Да и зачем?
Метафорические карты
Вся явь. Чем не игра фонем?

Ведь был Хайям мудрец и суфий!
И не ему ли видеть суть?!
Не вёл ли сам Омар дисскусий,
Чтоб за смотрящих заглянуть?

Ведь одноврЕменно и в каждом
Готовы вдое в каждый миг
Души насытить голод с жаждой.
А как узреть Тебя без них?

Не придавая важность сгусткам
Молекулярных масс частиц,
Что где-то клонят всех нас к грусти,
А где-то к радости что ниц.

Блаженства слёз не спрятать векам,
Когда струятся изнутри,
Из космоса, теченья неги,
И нет им названной зари.

Вся жизнь проходит безгранично,
И грязь и звёзды всё одно.
И вырывается, безлично,
Именованье за окном.

В одно окно смотрели двое:
Цветение весны, смеясь
Дождю, что проклинала грязь.
Но всё являлось в сне покоя!
И шёпот, сам себе дивясь,
Кого-то спрашивал: нас двое?

Проконстатировал: нас двое.

Не мог поверить: мы... нас двое

Тонально говорил, как двое.