Он не унывал, хоть казался всем хмурым

Он не унывал, хоть казался всем хмурым,
Он просто молчал — ведь слова ни к чему.
Бурлила река… завывал ветер вьюгой…
А он задавал лишь вопрос: почему?

Как хрупка стена, что хранит в сердце память,
А в брешь вороньём пролетела гроза.
И луг на холсте расплывался от пятен,
Что может оставить одна лишь слеза.

Здесь создал Господь полотно мироздания,
Узор ворожит, если с неба смотреть.
А если вплотную — испачкано грязью.
Нарыв или фрукт: что успеет созреть?

И он погружался на дно океана,
Себя сотни раз он терял, находя.
Он клятвы давал, а потом отвергал их
И небу грозил перестать доверять.

И весь его гнев был спокойным до жути,
На равных хотел он всегда говорить.
И ярость огня он туманом укутал,
Ведь он не хотел никого опалить.

Сквозь пальцы течёт бытие водопадом.
Он веру поглубже запрятал в карман,
Старался не выдать себя даже взглядом —
Убрал со стола опустевший стакан.

Серебряный слог… золотое молчание.
Окислится всё, если цель — наживать.
Он пробовал всё: от аскез до скитаний,
От знаний порою хотелось стонать.

И сбросив с одежды налипшие догмы,
Хотел всё спалить, но спас стыд наготы.
Вино он ни разу из крови не создал
И пекарем вряд ли захочет он быть.

09.03.2026