Не ругайся, родная

Не ругайся, родная, за долгие
письма в тетради,
Я стираю твой голос губами
с холодных ветров,
Словно осень шепнула “ Смотри,
не потеряй её ради
Мелких ссор, недосказанных,
 глупых коротких слов”.

Ты молчишь на другой
стороне телефонной тиши,
А фонарь под окном загорается
медленным чудом,
А изгиб твоей шеи ночами
стоит у души,
Словно тонкая ветка,
к которой рукой не дотянуться буто.

Ну скажи мне, родная,
ты веришь, что улицы помнят –
Наши шаги, как стихи,
что читали друг - другу?
Даже рельсы в тумане стучат,
как по венам –  “ Напомни,
как смеялась она,
промочив каблуки
у покосившегося колоса”.

Я с дорогой сегодня ругался  –
ревнивая слякоть и глина
Не пускает к тебе, обнимает
колёсами  грязный вагон.
Даже ветер– и тот тебя любит,
целует в открытые шторы, как в спину,
Когда я далеко, и стучит в подоконник,
как будто вернулся он.

Город спит, притворяется –
только бы нам не мешать.
Фонари переглядываются, тихо
шурша золотыми ресницами,
И Луна, как хозяйка, выходит на крышу –
и не устаёт повторять:
“ Поцелуй её мысленно в губы,
пока между вами границы.”

Ты устало вздыхаешь:
“ Опять эти старые фразы…”
Но я знаю – в глазах у тебя
воробьиный,знакомый огонь.
Даже чашка твоя по утрам  остывает не сразу,
Ждёт ладони твоей, как ладони моей —
телефонный звон.

Если слов не хватает – пусть дом
говорит за нас:
Тихим скрипом кровати, шагами
по сонному полу,
Пусть подушка запомнит изгиб
твоих ярких, растрепанных фраз,
Которые на сердце ложатся не болью –
простой добротой, как по голому полю.

Я, наверно, смешон в этом старом пальто,
С непрогретыми стенами сердца,
где дым да черновики.
Но ты только скажи “ Я дождусь” –
и вся эта даль, темнота  и не то,
Станет тропкой  простой
до подъезда, где светятся твои огоньки.

Ну откройся хоть чуть, не гаси
на щеках огоньки…
Я же вижу – и ночь, и окно, и трамвай  –
все орудия сговора:
Даже время присело в углу,
засыпая, как старый кирпич
без смычка у реки –
Чтоб нам не мешать
договаривать шёпотом  самое:
“ Я с тобой. Буду. Долго “