Белый мёд

Шептала мне в окно зима:
«Не отступлю я перед мартом!»
И, с плеч снимая рукава,
накрыла окна снегом-фартом.
От них белёсый небосвод
три дня в сиянии кружился.
А мне казалось, белый мёд
тихонько в эту жизнь сочился.
От удовольствия легла
и распахнула настежь душу.
Сквозь сон сапожная игла
строчила строчку: «Не заужу!»
Но март, строптивый каждый год,
приходит к нам в рубахе рваной
и тёплым светом в небосвод
швыряет мартовской сметаной.
Зима вздохнула: «Ну, держись!» —
и завернулась в шаль потуже,
но с крыш уже стекала жизнь
и расширялась снегом в луже.
А я лежала — белый мёд
ещё сочился в щели рамы,
но строчка дёрнулась — вот-вот,
игла прошла по шву упрямо:
«Перешиваю! Не зима —
весна теперь по меркам сшита.
Другая ткань, другая я
в манящей роскоши бисквита!»
И я проснулась. Только звон:
капель считала уж двенадцать!
А снег, свернувшись за окном,
ещё дышал — куда деваться?!
И фартук белый на полу
лежал, забытый, у порога —
как будто кто-то на бегу
снял зиму — и ушёл в дорогу.