Простой день

Покой лишь там, где тень берёз
Трещит, как древний патефон,
А время, словно пьяный воз,
Скрипит, да всё не едет вон.
Я поделюсь одной былиной,
Живых в ней нет ни одного,
В ней каждый этот мир покинул
Судьбе назло.

День был совсем никакой.
Ни тьмы и ни солнца – всё пусто.
Бывает так ранней весной –
Не радостно и не грустно.
На паутинку перекрёстка,
Из затаившегося дома
По развороченной извёстке
Идёт, – шатаясь, иль спросонья, –
То ль призрак, а то ль человек
В неприметно-привычных одеждах,
Таивший в себе уже век
Неновые миру надежды.
Он брёл, как всегда, в никуда,
Гуляя по часу за день,
И спутницей вечной была
Молчаливо-приятная тень.
И было не странно ему,
Отчего этот день так невесел,
Напевал он себе одному
Мотивы непонятых песен.
Но вот – по пути толпа,
Лица-камни серы и сыры.
Чем же влекома она?
Что на уме у толпы?
Незаметно он влился в гурьбу,
Незаметно пошел с ней к погостам,
Не зная, а нужно ль ему,
Иль скучно живётся просто.
В храме у узких окон
В сером сутулом углу
У расписных икон,
Приоткрывая мглу,
На дряхлом дубовом столе
Покоен осиновый гроб,
И лунного взгляда светлей
В оборках упрятанный лоб.
Ах! сонные лучики режут
Матовый мутный дым
И виснут на смольных одеждах
Копной волос седых.
А гроб словно вовсе пустой
И по ошибке поставлен –
Мраморных бабочек рой
Здесь без присмотра оставлен.
Фарфор впавших матовых щек,
Белизна ровно сшитого рта –
Подцепили её на крючок,
Утром ранним подняли со дна.
Иссине лицо, как монета
С земли Тевтобургского леса,
И сложены пальцы в куплеты
Самой старинной песни.
Он стоял. Он смотрел. Он мечтал.
Всех за дверь, на щеколду и к ней,
Он с одра бы её поднял,
Отогнал бы ораву теней!
Оживил бы её, не отдал!
Не взглянул бы, как глупый Орфей!
Он стоял. Коченел. Он страдал
От желанья приблизиться к ней.
Он раздвинул б фату из миама,
Смотрясь в оболочку глаз:
«Вставай же, родная, из гроба,
Ты смертью чуть-чуть увлеклась.
Лишь руку подай – отобью у чумы,
Отберу у земли,
тебе место – в живых!
Встань же!
Очнись, поднимись! заклинаю!
Не может быть пуст этот мир до того,
Что нет в нём угла, закоулка, нет края,
Где лежит предо мною живое лицо.
Это снова игра? Что же, детская шутка,
Все верят тебе, так чего ж ты играешь?!
Боже! дай мне одно –
белоснежную руку!
Я сейчас упаду, или ж –
ты встанешь!..»

...Как-то стало вдруг очень темно.
Зимний вечер шагнул через день.
Он очнулся, когда замело
Свежий крест на остывшем холме.
Он не помнил, как снова пришёл,
В дом, промёрзший тоскою до дна;
Полночь взрезана лунным ножом
Над распахнутой грудью окна.
Так любовью смеются от скуки
Божества, отмывая от глины
Свои белые тонкие руки
Под потоком столетних вин.
Выходил он из дома и шёл,
Надеясь закончиться в драке.
Но тянулась жизнь, будто шов
На кем-то разодранном фраке.

2021