Баллада о ключе

Без любви нет смысла жизни. Без любви мы одиноки. Без нее мы странники в пустыне, ищущие оазис. И пока Не найдем её, готовы напиться из лужи., арыка, болота. Временами кажется, её вовсе нет. Но она есть. Бьёт где- то, возможно, совсем рядом чистым живительным ключом. Как найти тот источник? Определить, он это или нет? На всё воля Божья. А мы лишь
можем уповать на его щедрость...

1 глава

«Не жилец...», -пронеслось в голове. Пожилой доктор непроизвольно перекрестился.
Поперек проезжей части, завывая стояла карета скорой помощи. Полиция тщетно пыталась разогнать неизвестно откуда прибавляющихся зевак. Толпа испокон веков это толпа. Со своими неизменными правилами и вопросами. Мышиным шепотом, идиотскими догадками и выкриками. В большинстве своем они собрались сюда не для того, чтобы хоть чем-то помочь, а потому что их гложет обычное человеческое любопытство. Зрелищность выпавшего на их долю момента. И возможность поделится этим с близкими, друзьями или просто знакомыми. «Я там был, я видел...».
Став невольным свидетелями человеческой боли, они не забывают ее смять на мобильный телефон. Заполняю этим невидимую паутину всемирного интернета. Это стало нормой сумасшествия современного общества. Вот и сейчас можно было услышать, как толпа живет.
-Черт! Против солнца. Плохо получается. Разрешение слабое.
-А у меня память переполнена.
-Сотри чего- нибудь. Вон эту с сиськами.
-Не ты видел, да? Легковая в лепеху. А тягач не царапины.
-Да че ему будет-то? Все равно, что танком. Водилу забрали, он вроде синий в дугу. Парня жалко. Он как будто врос в металл.
-, Дa КАМАЗ, похоже даже не тормозит. Как несся с горы, так и впечатал седан. Вот я тоже раз видел...
Слова тонули в гуле людской кутерьмы. Плотная стена человеческих тел боролась за более выгодные места в зрительном зале.
 
- «Разойдитесь! Ну что за люди!». Полицейский пытался очистить место происшествия. Капитан устало снял фуражку и обтёр околыш носовым платком.
День шёл к завершению, но июньская духота еще не спала.
«Это ж надо. И под самый конец смены», - думал офицер — «Когда теперь освободишься? И МЧС, мать его, где-то в пробке застрял. Пока доберутся, пока раскачаются, разрежут кузов... На учениях все Д’Артаньяны. а коснись чего... Жалко парня. И где ж ты так нагрешил? Разойдись, говорю! Разойдись! Освободите дорогу спасателям. Да. Алло. Слушаю. Нет, еще не скоро. Помню. Да, обещал. Прекрати. Это моя работа. Освобожусь, наберу. Не кричи на меня!».
Капитан отшвырнул мобильный на сидение служебного автомобиля.
Дай-ка матюгальник. Молодой водитель, видя, что шеф не в д; хе, заискивающе подал радиостанцию.
- Пятигорск! Пятигорск Оке!
В эфире послышалось: «На приеме Пятигорск».
- Ну что там МЧС, едут?
- «Сейчас уточню», последовал ответ.
- Бараны! Боже, какие люди бараны! Да уйдите же вы с дороги!
Доктор понимал, что от него уже ничего не зависит, и жизнь в этих серых глазах теплится чудом.
- «Сынок... Ты слышишь меня? Сынок... Держись, держись, не сдавайся... Всё будет хорошо.»
Глаза, усталые и пронзенные болью, закрылись. По бледному лицу пробежала судорога. Было заметно, как свело зубы. Неожиданно глаза открылись. Как будто что-то вспомнил. На лице появился румянец GT прильнувшей крови. Губы что-то прошептали.
- «Что? Что ты сказал?», - доктор наклонил голову к самому лицу.
- «Весь мир — любовь. »
Рука безжизненно упала в проеме окна. Пальцы разжались, и что-то сверкнув на солнце, упало на асфальт.
2
 
2 глава
С годами стирать каждый вызов и смс-сообщения на мобильном выработалось до автоматизма. Теперь же впервые за много лет некоторые смс хранились сутками. Он перечитывал их по нескольку раз. Думал, искал подтекст между строк. Анализировал и старался понять ее настроение. Смс общение стало вторым дыханием. Это стало потребностью номер один. Наркотиком. Невозможность часто видится компенсировалась частотой переписки. Временами отправляя сообщение, в ответ приходило уже другое от нее И, что самое непостижимое и загадочное, они чувствовали и думали друг о друге постоянно. Несколько часов могло быть смс-молчание, а потом минута в минуту приходили письма друг другу. Сначала это поражало и даже настораживало. Но потом уже стало как само собой разумеющееся. Иногда, даже уже отослав ей смс, становилось необычно и дискомфортно, почему автоматом не пришел ответ? Когда же кто-то долго не отвечал, возникало беспокойство. В голове возникала мысль о том, что что-то случилось. Накатывало необъяснимое волнение и страх за любимого человека. Временами они ссорились, и кто-то из них мог не отвечать. Но если приходило «Я волнуюсь», не ответить было невозможно. Хотя бы для того, чтобы снять напряжение и беспокойство.
Говорили обо всем. О музыке, природе, писателях, фильмах, книгах, новых направлениях... И конечно, о себе. Закрытых тем не было. Взаимоотношения складывались на искренности и открытости. Любое недовольство проговаривалось, обиды не замалчивались, обсуждались. Равенство полов было обусловлено опытом жизни. Мудрость приходит с годами, и они прекрасно понимали, что давно уже не дети. Каждый знал и умел сгладить тот или иной угол. А главное умели уступать друг другу. Сохранение отношений перетягивало весы всех таких бессмысленных обид. Оба понимали, что разрыв будет смертелен.
В голове крутилось какое-то важное дело. Он посмотрел на телефон. Ах да! Ключ. Его старый друг часто выручал с квартирой. Шли длинные гудки. Андрюха возьми трубку, возьми трубку —проносилось в голове. Наконец в динамике послышалось невнятное ворчание.
-Привет, Андрюх! Как ты?
-Ооо! Здорова Сань. Ты чего пропал? Лето, девчонки, а ты где-то лазишь. Надо выбраться куда- нибудь. Шашлычок, пивко. У меня тут подружки новые нарисовались. А у них сестры. А у сестер тоже подружки. Короче, как ты любишь. Главное зацепится, а там по накатанной до осени не отбиться. Ахи-вздохи под луной, и она уже с тобой.
 
-Не братан. Меня это больше не интересует.
На конце провода возникло минутное молчание. А потом взорвалось.
-Ты чего с дуба рухнул или на мальчиков потянуло!? Там телки! Ноги как корабельные мачты на плечах. Заболел что ли? Я уже обещал. Рассказал какой у меня красивый и одинокий друг. Про твой богатый, духовный мир и глубину познания женской души. И вообще потенциальный муж и отец на зависть.
Андрюха был другом детства. Сколько было всего вместе пережито. От него не было тайн никогда. Кроме той, которую сейчас хранил как зеницу ока. С ним воровали яблоки в садах, учились курить на крыше дома втихаря от всех. Получали хворостиной по спине от его бабки за баловство. Дворовые драки, синяки и проказы. Первое пиво и девчонки. Все это было. Сколько ж мы знакомы? Лет 20-25, наверное. Школа, училище, армия, женитьба. Ничего нас не меняет.
-Алло! Ну ты чего завис там? Ты в теме?
-Нет, Андрюх. У меня любимая женщина. Мне больше этого не нужно. Невидимый абонент рассмеялся.
-Да-да, где-то я уже это слышал. Раз пятьдесят. Сколько ты с ней уже? День, два? Обычно ты после второго раза уже гонишь их как шведов под Полтавой. Так сколько?
-Почти год.
-Твою мать!
Не удержался друг. Дыхание в динамике участилось. Послышался громкий

-Да ты! Ты! Не может быть. Либо тебя приворожили, либо это Моника Беллуччи. Черт. И ты год молчишь!? Ну ты и друг, блин. Надо жене твоей глаза открыть. Так и скажу. Мы его потеряли.
-Андрей хватит трепаться. Мне нужен ключ.
-О как! А я куда? В сквер, на лавочку? Может у меня планы.
-Мне плевать на твои планы. Ключ! Завтра вечером на всю ночь. Товарищ занялся, как будто что-то прикидывая и произнес.
 
-Не завтра не могу. У меня планы.
-Я же сказал, до фонаря мне твои планы. У нее завтра муж уезжает. Нам нужно побыть вместе.
-Обалдеть! У нее и муж есть! Совсем крыша поехала у тебя дружище. Тебя точно опоили. Ладно, завтра созвонимся. Давай мужчина. Пойду переваривать услышанное. Береги себя.
-Взаимно.
Ответил Саша.
 
3 глава
-Я люблю тебя...Я тебя люблю.
Упрямый завиток волос у линии шеи радовал своей непокорностью.
-Моя... Ты моя женщина. Хорошая моя.
Губами прикоснулся к ее плечу, ладони, каждому ноготку ее кисти.
-Я тоже тебя люблю. Ты мое солнце, ты моя радость, ты мое сумасшествие, безумие.
Она смотрела ему в лицо, стараясь запомнить каждую его черточку. Русые волосы волной спадали ему на плечо. Большие, голубые словно бездомные глаза светились нежностью и желанием.
Он помнил тот первый поцелуй. Мир словно перевернулся. Едва коснувшись ее губ своими губами, он пропал. Словно растворился в этом поцелуе. Все потеряло реальность, закружилось. Быть пьяным без вина. И он падал, падал, падал в какую-то бездну. Потом вновь поднимался до облаков и снова падал камнем вниз. Разве можно в это поверить? Что так бывает? Что действительно где-то в мире есть половина тебя. И она ищет, ищет тебя. А ты все это время был в одиноком безумии. И страшнее этого одиночества и мирской суеты приходящее понимание жизни не со своим человеком. И она нашлась. Подошли и снились настолько плотно как инь и янь. Обняв своими ногами и руками, растворились друг в друге. Обретя покой и гармонию после долгих лет поиска.
Дрожь пробежала по телу.
-Господи ... Как, я тебя люблю, моя хорошая.

Она положила свою голову ему на грудь и прижалась.
-Да, мой родной. Я тоже тебя люблю. Сердце...Я слышу его биение. Каждый день молю Бога, чтобы с тобой ничего не случилось. Ты словно ищешь опасность. Все бегут от нее, а ты ее живешь. Это неправильно. Так быть не

Она нежно дотронулась губами до его шрама на лице.
-Я боюсь за тебя. Ты все, что у меня есть. Дороже нет ничего и никого.
Снова поцеловала его в губы, глаза, шею. Прижавшись упругой грудью к его груди, обняла голову и запустила красивые пальцы в его волосы.
 
-Мой хороший. Ты моя радость.
Руки плавно скользили по шелку ее спины, бедрам.
-Я хочу тебя.
Во взгляде отразилось девичье озорство, плавно переходящее в женскую безумную страсть.
Желание быть вместе. Всегда. Всюду. Чувствовать, обнимать, целовать
, любить и быть безгранично открытым для нее во всем. Не брать, а отдавать. Отдавать себя без остатка. Что может быть прекраснее и желаннее? Желаннее устоявшегося эгоизма. Любить в первую очередь свою половину, а не себя самого. И не ставить это в ранг самопожертвования. Целовать каждую клеточку ее тела, знать каждую ямочку, родинку, морщинку. Воспринимать не целостность увиденного, а подмечать каждую мелочь. Любить ее. Восхищаться, беречь и бояться за нее как за себя. Нет, больше, чем за себя. Потому что это стало настолько дорого и бесценно, что кажется потеряй ее и все рухнет. Наступит конец света. Ты умрешь как человек, как личность. Вместе с тобой умрет добро, свет. Наступит кромешный мрак, опускающий тебя на дно ада. Об этом даже не хочется думать. Бесценный дар —любить и уметь принять это. Нести, боясь расплескать эту росу об пыльные колдобины жизни.
-Я тоже тебя хочу моя хорошая. Очень хочу.
 
Глава 4
Капитан вертел в руках золотистый ключ. «От дома, наверное. Но почему он держал его в руке? Живет где-то рядом? Нужно сказать, чтоб осмотрели внимательно машину. Вернее то, что от нее осталось. Это ж надо, уже час ее кромсают! И что, он сказал доктору? Какая любовь? Похоже у парня болевой шок».
-Доктор, какое время смерти вы зафиксировали в своем отчете? Нужно, чтобы совпадало со временем в моем рапорте. Бюрократы, чтоб их... Промучился он прилично. Точно не без греха, прости господи.
Капитан тихонько перекрестился и с опасной огляделся. На него никто не
глядел.
-Так, что тут у нас? Разрешение на оружие. Еще одно. Водительское. Мятый конверт и телефон.
Петуховский включил мобильник. Открыл сообщения и усмехнулся. Потом открыв конверт пробежал глазами несколько строк, написанных красивым женским подчерком.
-Однако!
Изумился капитан и сдвинул фуражку на затылок.
-Да ты батенька ходок, как я погляжу. Ладно позже разберусь.
Подошел доктор и протянул часы. Его серое в морщинах лицо выглядело устало.
— Вот возьмите. Снимут, доброжелателей полно. На обратной стороне надпись
«За службу». Возможно, мужчина был военным.
-Возможно. А возможно и нет.
Задумчиво произнес полицейский. А потом добавил.
-Военным, большим и здоровенным! Разберемся. Который Вы сказали час? Жена меня со свету сживет. Чтоб провалился ее сад! Ее мама! Огород и помидоры! Доктор, Вы закончили по своей части?
-Да в принципе все. Нужно кое -что еще разложить по своим местам, но что-то сил уже не осталось. В клинике закончу. День сегодня сумасшедший был.
 
Начался не очень, а закончился еще хуже. Скажите офицер. Водитель тягача был пьян?
Петуховский качнул головой.
— Вот знаете товарищ капитан какое отношение к алкоголю было в древней Спарте? Мужчины Лаконии вообще не пили. А вот рабов своих спаивали. Это делалось с умыслом. Во-первых, восстания пьяных рабов легко подавлялось. А главное подрастающее поколение воинов видело, как вино людей превращает в свиней.
-Пожили 6 они в нашей стране и повоевали в сорокаградусный мороз. Недовольно буркнул полицейский.
— Это они про Сталинград еще не знали.
Доктор с интересом посмотрел на капитана. Тот прикурил и с удовольствием выпустил струю дыма.
-Многие считают, что мы медики ко всему привыкаем. Деревенеем к чужой боли, их страданиям. Коновалы, так сказать.
Доктор виновато посмотрел на полицейского.
-Курить бросил, а все равно тянет. Вот как разнервничаюсь, тянет затянутся пару раз. Леденцы не много сдерживают, но все равно отдушина слабая. А у меня, знаете ли, сердце. Нельзя. Немного, иногда потихоньку от жены. Жалко ее. Переживает за меня. Всю жизнь с ней так сказать, от звонка до звонка. Люблю ее очень. Она запрещает, обо мне беспокоится. А я потихоньку все равно дымлю. Так вот. Я работаю не первый десяток лет. И возможно в этом есть толика правды. Мы становимся более равнодушными ко всему этому. Но когда видишь глаза... Свет, который в них гаснет. У меня до сих пор в ушах его слова. Я видел, как проклинали, кричали, рыдали. Звали маму, D Конце концов просто не выносимо выли. А он, этот парень. Как будто простил меня. Зато, что не смог помочь. Простил меня, Вас, людей. Весь мир. Я силюсь и не могу понять, что он имел в виду.
-Послушайте Ницше. Даже у господа бога есть свой ад. Его любовь к людям. Это был шок. Обычный болевой шок. Мне ли Вам, врачу объяснять? Нес какую-то околесицу. Смена у Вас закончилась. И у меня уже давно. Не забивайте голову всякой ерундой.
Петуховский посмотрел на отданные доктором часы. «Теперь жена точно
 
Сприбьет».
-Алексей выйди на дежурного. Скажи мы ко мне в отдел. Ну, что Парацельс. Прошу на огонек. В соседний дом. Петуховский показал рукой в сторону опорки.
— Это моя земля. Потому и первому позвонили. Да не стесняйтесь. Глоток кофе не повредит. Доктор замялся и посмотрел на часы. По лицу было видно какое-то смятение. Минутная внутренняя борьба прошла, в глазах появился озорной огонек.
-А в прочем почему бы и нет товарищ капитан! Или как это у вас теперь? Господин офицер? Сейчас только жене нужно позвонить, что задержусь.
Формальности оформили быстро. У доктора оказался в чемоданчике спирт. А у капитана бутерброды и сало нетронутые с обеда.
-Не чокаясь. Земля как говориться ему пухом. Доктор не смотря на свой возраст достаточно лихо опрокинул в себя пол стакана.
-А вы я смотрю господин медик человек с опытом. Улыбнулся капитан. Доктор ему нравился.
-Как Вас по батюшке то?
-Савельев Роман Степанович. Женат. Двое детей уже взрослых. Русский.
Весной на пенсию. Родственников за границей не имею. Рассмеялся Роман Степанович
-Bcё как вы любите. По протоколу. Петуховский достал бутылку коньяка.
— Вот берег для особого случая. Хороший армянский. Выпьем как говориться за честных и скромных людей! Тем более, что нас осталось так мало...
Капитан поднял указательный палец и добавил кавказского акцента. Штопор вот только куда-то запропастился.
-Эх, это вы меня в отрочестве не знали! Хотите любезный друг поведаю Вам одну забавную историю? И продолжил, не дожидаясь ответа.
- Был я тогда моложе годков на тридцать. Ну мединститут, девочки. Романтика, одним словом. Поехали как-то с товарищем на озеро Шамсутдин. Рыбалка значит. Шашлычок. Сто грамм, все как у людей. Подъехали еще ребята. В общем рыбалка отошла на второй план. За этим делом (Роман Степанович захмелевший показал двумя пальцами на шею) незаметно стемнело. От такого клева все повырубались. Остался ящик вина еще. Оно тогда копейки стоило. Не то, что сейчас. Решили с товарищем еще по рюмочке накатить и баиньки. Хватились, а штопора нет. Вот как у нас сейчас с Вами. Смотрю на противоположном берегу огонек костра мерцает. Головы отчаянные были. Товарищ и подбил на ту сторону к соседям сплавать. За штопором значит. Нашим людям море по колено, а если под шафе, да не догнались, то вообще преград не существует. Решили подстраховаться. Мало ли что. Взяли надувной матрац, бутылку вина и алга, как говорят татары. Ночь, тишина. Дрейфуем значит в сторону костра.
Подплываем как испанские контрабандисты, а там мостки. Рядом парочка пристроилась. В воде парень с девушкой любовью занимаются. И процесс
 
смотрим в самом разгаре. Товарищ мой человек очень несдержанный был. И не дав достигнуть кульминации данного зрелища как заорет на все озеро
-Вечер в хату, хозяева! Штопором не богаты?
Девка пулей вылетела из воды в чем мать родила. И айда скакать по долинам и по взгорьям. Одни ягодицы только сверкали. Паренек застыл как истукан и выпучил от неожиданности глаза. Выплываем мы значит из темноты.
-Идиоты! Я чуть заикой не стал. Валите к костру там дадут штопор. А лучше по морде желательно. Вылез на берег и исчез в поисках своей нимфы. Нам два раза повторять не нужно. Раздобыли штопор, откупорили бутылку и в обратное плавание подавись. Паренек тем временем отыскал свою испуганную русалку. Посадил на лодочку и отчалил с целью закрыть незаконченную тему. А мы плыли плыли потихоньку и нарвались на рыбаков. Они сети под покровом ночи ставили. Товарищ мой не сдержанный как всегда молча проплыть не мог.
-Здорово браконьеры! Пить будите?
Ну кто откажется? У рыбаков тоже водка оказалась. Они на лодке, мы на матраце. Пьем значит. Беседуем о творчестве Канта. Смотрю, друг мой все время ерзает. Интересуюсь у него что случилось? А он мне выдает
-Да штопор мешается. Боюсь матрац проколоть.
Этот болван его с собой прихватил. И посмотрев на меня преданными пьяными глазами предложил вернуть. Куда денешься с подводной лодки, пришлось плыть опять к костру. Парень в это время, по-видимому, после пережитого стресса только- только уговорил свою подругу продолжить. И как говорят французы Је ne lui ai pas fait d'advances, mais elle les acceptees. Я не ухаживал за ней, но она приняла мои ухаживания. В общем лодка. Нелепая позиция. И пьяный товарищ, который как опять заорет
-Доброй ночи в хату. Штопор заберите!
Нимфетка вскакивает как ужаленная в причинное место. Ногой попадает своему мачо в нос. Лодка переворачивается и все оказываются в воде. А мой друг никак не угомонится и спрашивает
-Помощь не нужна? А парень кричит ему
-Пошел ты в жопу! И штопор туда себе засунь.
Обратно плыли без приключений. Утром стали выползать наши ожившие друзья. Рожи помятые. Кто курит, кто пытается похмелится. А штопора нет. Товарищ мой смотрел смотрел на них и говорит
А вы сгоняйте к соседям на тот берег. У них точно есть.
-И что сгоняли за штопором? Рассмеялся капитан.
-Что не знаю, то не знаю. Мы на автобус опаздывали. Засиделся, я что-то у Вас. Хорошо, знаете ли, иногда посидеть так. По-человечески что ли? Спасибо как говорится за хлеб за соль. Домой надо. Жена заждалась.
-Аккуратно Роман Степанович. Может проводить?
-Что Вы сказали, офицер? Ах, да. Извините задумался. Нет, спасибо дойду. До свидания уважаемый.
На время он задержал руку капитана и посмотрел ему в глаза.
 
-Весь мир-любовь. То, что он сказал, я уверен. Повторяю, как врач, было осмысленно.













































5 глава

-Трутся как шпионы. Взял бабки —получил ширяево и беги кайфуй. Дак, нет умные больно стали. Криминала по ящику наслушаются, а эти уроды их просвещают, как бороться с полицейским беспределом. Мента теперь легче посадить чем отмазать. Вот и ходят обдолбыши как приведения. Спокойные, добрые, мухи не обидят. Заполонили все дворы и подъезды. А бабки на дурь где берут? А капитан? Молчишь? Они ж не чем не брезгуют. Вчера заявление в дежурке читал. Скоты. Девочке три года. Серьги сорвали прям с ушей. А они даже не золотые были.
Карпусь покраснел от такой длиной речи не переставая расстегивать и застегивать наручники. В его огромных руках они казались детской игрушкой китайского производства заполонившими ширпотребом всю страну. Возмущение старшего лейтенанта Карпа, а среди своих «Карпуся» было понятно. У него была дочь примерно того же возраста.
-Петуховский. Скажи долго еще нам тут торчать? Тебе за это звание не
накинут.
Жалобно прогнусавил Карпуся вливая пол балкона минералки в свое огромное тело.
-Знаешь, что мне не понятно? Проигнорировал вопрос немолодой капитан Петуховский, оттягивая бронежилет и дуя туда холодным воздухом.
-Возьми любого торчка и у каждого в кармане или на шее святые помощи, молитвы и прочая церковная шушара. Ты понимаешь в чем парадокс? Они насилуют, грабят, воруют, убивают и травят этой дрянью других. Но при этом свято чтят бога. Молятся. Целуют иконки. Получается он им вроде как помогает. Или благословляет на труды праведные. Типа ширяйтесь, воруйте дети мои, а я с вами. Аминь. Все вам простится! Три куба в вену и у него в гостях. Погостили и на землю. А он приходите еще дети мои и друзей зовите. Карпуся перекрестился. Он был ревностный христианин и проповедь Капитана казалась святотатством. Изобразив гримасу обиды на веснушечном лице, ответил
-Тебя бы библию писать с новым заветом. Для таких как ты упырей нечестивых. Петуховский пропустил это мимо ушей. «Весь мир-любовь!» всплыло в памяти вчерашнее ДТП. Куда ехал и не доехал? И что за ключ был в руке? Вопросов как говорится больше, чем ответов. И любовь эта не к селу не к городу.
Два цыгана мирно курили во дворе на лавочке. Один потягивал кока колу и показывал, что-то на пальцах создавая идиллию дружеской беседы. Его товарищ теребил золотой ошейник и монотонно кивал в ответ. Увидев постоянную клиентку, они довольные переглянулись и затараторили на своем языке. Девушка пет пятнадцати в застиранном ситцевом платьице с явными признаками любви к героину крутилась, наблюдая за цыганами. Яркий макияж и хорошо знакомое поведение намекали на способ, которым она доставала себе дурь. Нарисовались два брата близнеца. Один из них похлопал девицу ниже пояса и кивнул в сторону лавочки. Оглядевшись по сторонам и не придав значения тонированной шестерке с оперативниками
 
двинулись к дому. Цыгане, зевая и делая безразличные лица медленно поднялись и шмыгнули в проем подъезда. Троица нырнула следом. Выждав пару минут, капитан скомандовал.
-Вперед гардемарины!
Машина рванула с пробуксовкой к цели. Цыгане, увидев врывающихся мужчин на этаж мгновенно ретировались в квартиру и захлопнули дверь. На площадке остались испуганные близнецы и малолетка.
-Морды в стену! Ноги раздвинуть! Распинывая конечности задержанных сотрудники стали их досматривать.
-Руки, руки на стену!
Девушку по правилам могла досмотреть только женщина. Поэтому ограничились визуальным осмотром, да прятать, по сути, ей было некуда. Досмотрев близнецов кроме пустых машин (шприцов) и сигарет, ничего не нашли. Водила выругался от злости и дал подзатыльник одному из них.
-Рано мы их взяли. Не успели ромалы дурь им скинуть. Все на смаку. Зря потели. Пробубнил лейтенант.
-Пятигорск сто пятому! Пятигорск! Вызвал Карпуся по радиостанции дежурную часть.
-На приеме Пятигорск! Прозвучало в новенькой мотороллер.
-Кирово-Советский 17 карету подай за мелкими. Запросил Карпов.
-Добро. Кирово-Советский 17 ждите. Донеслось в эфире.
Загрузили задержанных в полицейский уазик. Пацанов в кандей, а леди на заднее сидение. Так как досмотр она не проходила, то до РОВД патрульный был вынужден держать ее руки. Наручниками стеснять не стали.
Лица группы были хмурые, говорить не хотелось. Водила открыл капот и стал проверять масло.
-Сто пятый Пятигорску! Сто пятый!
-На приеме! Ответил капитан.
-Литейная 43 общаги. Три поросенка на кольце. Подскажите на вызов. Квартира сорок шесть.
-Принял Литейная 43-46. Выдвигаемся.
-Эй Квазимодо, трогай свой пепелац. Петуховский устало посмотрел на Карпуся и закурил. Водила скинул опостылевший бронник и кинул на заднее сидение. Открыв окошко с наслаждением, подставил лицо обдуваемому Воздуху.
Название три поросенка общаги получили из-за того, что стояли
одинаковые параллельно друг другу. Репутацией пользовались нехорошей. В них проживали скопища дагов, азеров и вьетнамцев. Частые драки, поножовщина и разборки стали неотъемлемой частью этого микрорайона.
Ларина Татьяна Ивановна милая женщина с добрым лицом. Встретила их с заплаканными глазами нервно теребя платок. Этажом выше слышались кавказская музыка и дружное подвывание гордых волосатых горцев.
-О неандертальцы гуляют. Похож все помидоры продали на рынке. Сабантуй устроили. Заметил Карпуся.
 
-Слышали, как черные к сексопатологу строем пришли? Не унимался, он, намереваясь продолжить анекдот скабрезного характера.
-Отставить! Резко скомандовал Петуховский и показал удостоверение женщине. Внимательно прочитав, Татьяна Ивановна поведала как на духу о своем соседе этажом ниже. Социум оказался старым не однократно судимым алкоголиком. Не где не работал. Занимался тем, что собирал бутылки и объедки на помойках. Кличка Рябой. Его квартира давно стала притоном для наркоманов, которых, он пускал за кусок хлеба или чего-нибудь съестного.
Самому ширятся здоровье давно не позволяло, поэтому баловал себя дешевым огуречным лосьоном. Татьяна Ивановна утверждала, что сосед выкрал ее болонку и пустил на мясо. С подтверждением выступили две девочки соседки. Которые как бы случайно оказались у Рябого в квартире со своими друзьями. Одна из них морщась рассказала, как, он приволок домой соседскую болонку и начал ее душить. Собака укусила его за руку и тот в гневе схватил ее за хвост и стал бить мордой о стену. А потом вечером звал отведать жареного мяска. Они испугались и убежали.
-Я не понял. Он, что каннибал? Задал вопрос Карпов.
-Надеюсь, что нет. Задумчиво ответил капитан.
— Вот тебе и весь мир —любовь! Наш красавчик скорее кореец. Эстет мать его!
-Не умничай. При чем тут азиаты?
Петуховский расстегнул офицерский планшет и достал пару чистых листов.
— Вот смотри. Ты любишь жареную курицу?
-Ну и? Переспросил Карпуся.
-Дак вот корейцы считают, что собака вкуснее. Карпов побагровел.
-Что ты чушь несешь? Лягушек едят, я знаю. Откармливают даже. Но собак то как?!
-Ты у тещи поросят держишь? Держишь. Откармливаешь, а потом пельмени фаршем набиваешь и считаешь это нормальным. А они покупают шарика у наших пограничников. Откармливают и лопают за обе щечки такие же пельмешки. Наряд поднимался по лестнице, а Карпов все не мог успокоится. Как же погранцы бедных животных на верную гибель продают. С чувством юмора и образованием у него было не очень.
Проникновение в жилище запрещено законом. А закон нужно уважать. Дверь оказалась закрытой. Старая, пошарпанная, без одной петли с низу. Чуть постучав по ней, она открылась настежь. Если учесть, что стучали ногой, то на это никто не обратил внимания. В лицо ударил зловонный запах. Ком подкатил к горлу. Хозяин в драных трико валялся на провалившемся по середине диване без ножек. На форточке висела сетка, из которой по стеклу стекала кровь. Так же огромное пятно крови было на голой без обоев стене. В туалете за унитазом валялась белая шкурка с бурыми пятнами. Вода в бачке, по-видимому, отсутствовала, а потому все отходы человеческой жизнедеятельности гордо возвышались над чашей генуя в вперемешку с обрывками газет и тряпок плотно забив отверстие. Смрад стоял такой, что водитель Меличко не выдержав более увиденного выскочил на лестничную
 
площадку опорожняя из себя обед в отверстие мусоропровода. Капитан
ПОДНЯЛ крышку сковороды. Там оставались ОСТАТКИ ПО ВИДИМОМ болонки С
противным тухлым запахом. Показал содержимое Kapпyce
-А ты не верил! Весь мир-любовь! И демонстративно сунул ему под нос облизнувшись.
-Вкуснотища. Будешь?
Через секунду Карпов уже был возле товарища по несчастью на лестничной площадке повторив его подвиг. Не растерялась только Татьяна Ивановна коршуном, налетевшая на спящего Рябова и колошматя его всем, что попадалось под руку.
В дежурной части царило заметное оживление. Петуховский, Меличко и Карпов усталые и злые зашли в помещение.
— Вот они наши герои борющиеся с колумбийской, кровожадной наркомафией! Расхохотался толстый Бубликов. А сам продолжил свой рассказ, который похоже поднял на смех все отделение милиции.
-Ну дак вот. Эта нимфа, которую задержали наши герои и говорит. Отпусти командир, а я тебе дам куда хочешь и шепелявит так забавно. Ну я как представитель власти не в какую. Вы ведь знаете, я скала! И в подтверждении своих слов похлопал себя по огромному пузу.
-Да тебе ящик виагры не поможет! Краном не поднять, ловелас пузатый. Не
удержался с порога Меличко. Дежурный Бубликов презренно глянул на вошедшего водителя и продолжил.
-А она не уймется. Шепелявит и шепелявит о своей огромной ко мне привязанности и незабываемых впечатлениях, которые сможет мне доставить. Причем любым известным человечеству способом. А особенно говорит хорошо получается ртом. Рассмеялся Бубликов.
-Отвел значит, я ее и сдал нашей королеве в погонах. Сижу курю. Борюсь значит со своей совестью. Жалко девчушку. И так бог нарушением речи наградил. Думал отпустить даже. Привезли ее все равно до кучи. По мелкому не пройдет. Сама пустая. Что там смотреть то? Платьице прозрачное до трусов и сланцы. Вся как на ладони. А тут и мегера наша выходит. Я говорит товарищ Бубликов вылечила дефект речи у вашей малолетки. Логопед из меня отличный. Обращайтесь если что. И показывает семь лапок ханки.
Оказывается, эта шалашовка их под языком держала. Вот и шепелявила.
-Представляешь Бубликов как она тебе минет бы сделала с полным ртом наркоты? Так ведь и подсесть на это дело можно! Не удержался от смеха и капитан.
 
Глава 6
Туман белыми рваными хлопьями стелился по прозрачной поверхности воды. Водомерки с ловкостью преодолевали препятствия в виде расходившихся кругов, время от времени появляющихся на глади озера.
Свежесть летнего утра дышала ароматами окружающей тишью природы. Наполняла жизнью и пронизывала далекой и дикой историей человечества. Когда не было государств, политики, денег и материальных ценностей.
Человек не был царем природы, каким считает себя сейчас. А был сам творением природы и жил по ее законам. С единственной целью выжить и дать потомство. Он благосклонно пользовался ее дарами. Изучал ее повадки. Наблюдал ее явления и закономерности передавая опыт своим детям. Много веков назад здесь проживали воинственные племена скифов. В единстве с окружающим миром неся отголоски звериной культуры. Часто ли мы смотрим на звезды? Закат или восход солнца? Многоэтажки заменили величественность гор. Электронная музыка трель соловья и цикад. И только выбравшись за границы опостылевшего каменного мешка попадаешь в настоящий естественный мир.
С отцветшего камыша вспорхнула стрекоза, испуганная зубастым окунем, гонявшим у прибрежной заросли малька. Восходящее солнце дарило последнее тепло уходящего лета. Наполняло своей энергией все живое.
Проникало глубоко в естество растений наполняя их фотосинтезом Преобразовывая в необходимые компоненты, даря самое главное, жизнь.
-А ты слышала когда-нибудь о Филипповском курганном могильнике?
У нас здесь проживали те самые знаменитые кочевники сарматы. И возможно во мне течет их кровь. Там в могильнике было обнаружено огромное количество золотых предметов. Естественно, преобладает звериный стиль. Фигурки оленя. Золотые чаши, кувшины, бляшки с головами хищников. Снаряжение воинов и куча всякой утвари. Особенно любопытны находки двугорбого верблюда. Его изображения вообще не характерны для того времени.
Лада теснее прижалась к его груди и с головой накрылась пледом.
-Если ты не замолчишь, то я тебя укушу. Это будет считаться звериной культурой?
Девушка наигранно зарычала и прикусила ему грудь. Он откинул плед
на траву.
-Послушай, почему ты не рассказываешь о своем детстве? Когда я наводил о тебе справки, этот отрезок твоей жизни как будто вырван.
Родилась, училась, переехала и все. Я хочу знать о тебе все. У тебя была первая любовь в детстве?
Девушка закусила губу. Она села по-турецки и уставилась куда-то в одну точку. То, что она пыталась забыть вернулось снова в памяти.
Ирвин для нее, симпатичной вечно с растрепанными косичками
девчонки, был подобием принца. Или даже более. Он был воплощением мужества, храбрости и всего того, что женщины ценят в мужчинах. Ей было
 
15 лет. Большую часть своей красоты Лада переняла от своей русской матери. Отцовские гены коренного крымского татарина придавали только изысканности ее внешности. Того национального оттенка тонко подчеркивающих деталей красавиц востока. Длинные до пояса косички были на много длиннее и светлее ее сверстниц. Это сильно выделяло ее из ребят с которыми весело проводили свои озорные игры. Климат, как и полагается соответствовал материковой отметке, где раскинулась Средняя Азия. А точнее Ташкентская область. Нещадное солнце загоняло людей под кроны богатых в этом регионе садов, навесов и незаменимой чайханы или по-местному чайханы.
Чистый горный воздух наградил ее крепким здоровьем, а солнце смуглым оттенком бархатной кожи. Смешение кровей двух рас произвело на свет в лице девочки тот прекрасный цветок, которым природа щедро награждает метисов и мулатов. Девичье тело начинало формироваться, заставляя биться сильнее мальчишеские сердца. Обворожительная улыбка очаровывала, показывая ряд белых как жемчуг зубов, а внимательные серые глаза хранили зарождающее женское таинство. Девочки по старше с завистью смотрели на потенциальную соперницу вокруг которой вились толпы поклонников. Родители с детства прививали любовь к музыке. Всегда первая в школе, она с легкостью и какой-то упрямой твердостью характера добивалась высот и в этой новой сфере. Свободно играла на фортепьяно и (пилила) по мнению соседей скрипку, по началу доставшую всю округу.
Позднее переросшую в любовь и гордость той же округи.
Девочка была единственным ребенком у своих родителей. Берегли ее и лелеяли как могли, впрочем, не балуя. С детства ей прививали самостоятельность и чувство ответственности. Не было сюсюканья и прочей атрибутики детской несостоятельности. Отношение всегда было как к взрослому человеку имеющим свое мнение и желания. Доступно, правдиво и достаточно свободно объясняли, то, что ей было непонятно. Что мир не так прекрасен, как утверждают родители обычно своим чадам. И Лада поняла это столкнувшись в первый раз с этой темной стороной, на собственном опыте.
Страшное по своим размерам землетрясение унесло множество жизней. Трагедии подобного характера случались в том регионе, но эта по своим размерам затмила все предыдущие с лихвой. Многие жители остались без жилья, одежды, продуктов и обычных предметов первой необходимости. Страна собирала гуманитарную помощь. Открывались местные пункты по приему одежды и теплых вещей. Телевидение в подробностях рассказывало о всех ужасах последствий землетрясения. Равнодушным не было.
Лада, набрав в сумку теплых вещей не задумываясь положила сверху свою любимую кофточку с микки Маусом, привезенную матерью из Москвы. Как она переживала, испачкав чернилами левый рукав на локте. Долго отмачивала, а после стирала бережно вручную. Пятнышки полностью вывести так и не удалось. От этого любить, эту кофточку, она меньше не стала, а одевала только по особым дням. И этот день стал для нее тоже особым. Впервые ее сердце наполнилось чувством сострадания и общностью
сблизившей беды миллионов людей. Мама с гордостью и пониманием смотрела на дочь и подняв большую сумку позволила ей пойти вместе на приемник гуманитарной помощи.
Через несколько дней в школе на одной из школьниц девочка увидела свою кофточку. Не поверив своим глазам, она схватила ее за рукав и увидела такой знакомый застиранный ею маленький треугольник от чернил. Позже выяснилось, что мать этой школьницы работала в распределении гуманитарной помощи и распределение как выяснилось давало свои низменные плоды. Весь городок Бекабад был потрясен происшедшим. Этот случай на всю жизнь остался в памяти девочки затертым бледно синим пятном от чернил.
Родители были категорически против этой несуразной дружбы дочери с грозой местного базарчика Ирвином. Эти братья давно заслужили дурную славу в районе. Ирвин был младшим. Старшие Арслан и Эдгар всячески его опекали и старались не задействовать в своих сомнительных делишках и частых драках. Тот в свою очередь всячески препятствовал этому. Несмотря на то, что был моложе их постоять за себя мог на равнее со всеми. Сколотив из местных парней банду, братья контролировали в их районе базар. С врагами нарушивших их территорию не церемонились и расплавлялись временами достаточно жестоко. Весь Бекабад давно был поделен на районы, которые ревностно защищала от посягательств посторонних местная шпана. Частые стычки заканчивались массовыми драками, а иногда и поножовщиной.
                Лада и Ирвин сдружились. Разница в четыре года не имела    
           значения.
Девушка завораживала парня. Он ее боготворил. Выросший в среде жестоких уличных законов и особого кодекса чести, она явилась ему озарением новой другой, непохожей на его жизни. Начитанная девушка раскрывала ему новые рамки мира. Пересказывала книги и романы. Заставляла его анализировать услышанное и делиться своими мыслями. Отношения между ними были простыми и прозрачными. Общение давалось легко и доставляло удовольствие обоим. О том, что она в него влюблена знал весь район. Ирвин отвечал взаимностью. Об это тоже все знали. Он относился к ней со всей нежностью, на которую только был способен. Местная гопота знала об этой странно подходящей друг другу парочке и опасаясь вспыльчивых братьев старалась обходить девушку стороной. На свидания парень всегда приходил не с пустыми руками. Гранаты, алыча или сочная айва перекочевывали в ее руки, и они пропадали на целый день. Он обучал ее в горах стрелять из ружья и нагана. Появление которых оставалось глубокой тайной. Довольно прилично Лада научилась метать нож. Сидя вечерами у костра, он рассказывал местные происшествия, городские сплетни и о том образе жизни в котором варился. Объяснял, как нужно вести себя в той или иной ситуации. Что говорить, как отвечать на грубость и насилие. Чтобы понимала законы этого жестокого мира. Всегда следила за своим языком. Не когда не брала подарков, чтобы не быть обязанной за исключением близких людей. И всегда держала слово, которое дала. Сам Ирвин свои обещания держал всегда.
 
Однажды пообещав прийти в назначенное время Лада, увидела его на другом конце города. Они с подружкой возвращались на автобусе. Братья бурно обсуждали, что-то с парнями, жившими около металлургического комбината. По-видимому, беседа должна была затянуться на долго. По жестикуляции рук и накалу страстей драка была неизбежной, а до назначенной встречи оставались минуты. Каково было удивление открывшей дверь девушки. Когда ровно в назначенный час раздался звонок и Ирвин стоял как не в чем не бывало протягивая огромную душистую дыню.
Отец и мать периодически отчитывали ухажера в нецелесообразности отношений с их дочерью. Припоминали о его дурной славе и бандитских замашках, которые безусловно вредили Ладе. Запрещали приближаться к ней ближе, чем на выстрел межконтинентальной ракеты. Естественно, припугивая правоохранительными органами, к которым обратятся чтобы прекратить эти больные отношения. Он, в свою очередь потупив взгляд смотрел в пол, молча выслушивал родителей и на следующий день являлся как ни в чем не
бывало.
Одному богу известно, чем бы все это закончилось. Но начались межнациональные распри в регионе, повлекшие вынужденное пересечение жителей с насиженных мест, а вскоре и просто бегство. В один из назначенных часов Ирвин впервые не пришел. Утром его труп был найден возле сточной канавы в районе металлургического комбината. Парень был забит до смерти. Тело превратилось в кровавое месиво. Через неделю в районе комбината была зафиксирована перестрелка. Неизвестные расстреляли чайхану убив несколько человек и несколько ранив. В тот же день неустановленными лицами был зарезан старший брат Арслан. Эдгар средний из братьев объединившись со всеми своими родственниками, проживающими в Бекабаде, вывез семьи из Средней Азии.
Родители Лады тоже были вынуждены срочно продать все за бесценок и уехать из-за национального конфликта начавшегося неизвестно от куда.
Ирвин на всю жизнь остался в памяти девушки самым дорогим   
человеком. С его кончиной закончилось ее детство.
 
Глава 7
-Теперь ты знаешь обо мне все. А, я о тебе практически ничего.
Расскажи о своем детстве родной.
Лада с любопытством заглянула в глаза мужчине. И ему на ум пришли чьи-то давно забытые строки. Не прячь глаза, в них вся твоя краса! В них целый мир! Огромная планета! Он притянул ее к себе и поцеловал.
-Детство как детство. Обычное для тех, кто рос в 90ые. Родители мои не когда не отличались особой оригинальностью. И думаю, в выборе имени моего особо утруждать себя не стали. Хотя в порыве национального единства отец предлагал назвать меня Маратом. Но спас меня фильм об Александре Македонском, который он увидел на кануне. И бог меня миловал. Я рос премудрым балбесом и надолго думаю остался в памяти моих школьных учителей. Конечно же не с лучшей стороны.
-Н-нннда! Любил говаривать мой папа, владея дурацкой привычкой цокать при этом своими зубами. Которая раздражала весь окружающий мир прихватив при этом еще пару галактик. Глаза обычно к этому времени уже были прикрыты стойкой пивной занавеской. Скрючившись в позу неописуемо- невыполнимую для самого искусного йога, он гордо восседал на своем любимом пенсионного возраста кресле пережившего времена первого крестового похода. Собой в этот момент он представлял общипанного попугая, которого перепутали с курицей. А опомнившись выбросили на произвол судьбы. И судьба подкинула его именно к нам. Раз уж она так промахнулась, то нам как благодарным слушателям приходилось слушать его геройские басни за частую до утра. Монолог его никогда не блистал разнообразием, но по некоторым его репликам можно было догадаться, что самыми великими открытиями человечество обязано именно ему. И это не благодарное человечество категорически не собиралось проявлять благосклонность нашей ячейке общества. А потому и квартира своими размерами представляла именно ячейку, ну или камеру хранения на вокзале. Вот и получалось, живя в камере хранения приходилось еще в течении не редких ночей выслушивать живописные истории пьяного попугая. Мать на протяжении совместной жизни со своим принцем давно перестала надеяться на алые паруса и дворцы ей уже не снились. Четыре стены стали ее склепом и покидала она их с единственной целью что бы пробежаться по магазинам. После навьюченная тюками продуктов взмыленная возвращалась в осточертевший свой сказочный замок из песка. Там приковывала себя невидимыми цепями к плите подобно смертнику времен первой мировой войны. Только те знали, что их скорый конец неизбежен. А она в свою очередь не видела не конца не края. Любимой игрой мамы была перестановка мебели. Она считала, от этого становилось больше места в квартире. Делала это ежедневно и когда кто-нибудь приходил прилетал восторженный вопрос: -Ты ничего не заметил?!
Но замечал я только одно. Стабильное пополнение в семействе.
Постоянные родительские баталии давно перестали меня развлекать. Но особо на мой нежный юношеский возраст отложился отпечаток другого
 
характера. У каждого человека свои фобии и черти в голове. Не даром известный классик отметил, что можно думать о возвышенном и в тоже время о красоте ногтей. Меня почему-то на протяжении всей жизни раздражают женские следки. Bepx безвкусицы и деревенщины. С непоколебимым упрямством дамы того времени одевали эту противную и нелепую деталь своего туалета. Не что, так не портило прелестные девичьи ножки как это. Белокурые локоны, упругие как мячики груди, аппетитные бедра и длинные ноги немедленно уходили на второй план при наличии этих отвратительных атрибутов женского гардероба. И как не старался себя пересилить, глаза сами находили эту безвкусицу возбуждая меня как тряпка быка. Появлялось чувство брезгливости и отвращения. Но особое раздражение вызывал запах пьяной женщины. Аромат, создающийся из букета перегара, духов, помады, лака для волос, пота и чего-то присущего только им. Я ненавидел его с детства. Истинные причины, конечно, мне были известны. Но я старался гнать от себя эти воспоминания. И поэтому случайно уловив, где нибудь нотки того омерзительного букета по неволе видел перед собой пьяную женщину. Размазанная красная помада на лице, растекающаяся дешевая тушь вокруг глаз и это зловонный запах бесстыдства и лживой похоти. Крики, ругань, сломанная мебель и бьющаяся посуда.
Чувство стыда от взглядов соседей и шепот этих подъездных старух за спиной. Все это озлобляло и весь мир с его лучшими красками и уходил, уступая место злобе и ненависти. Выпуская на волю все отрицательные качества, которые только есть в человеке. Дать достойное образование родители по понятным причинам мне не могли. А потому ближайшие два года увлекательного путешествия в прославленную Российскую армию мне были обеспечены.
-Вешайтесь духи! Это первое, что я услышал, переступив порог войсковой части. Сделав довольную, противную ухмылку нас встречал узкоглазый грязный боец внутренних войск. Он держал за замасленный ошейник тощую овчарку и скалил желтые зубы. Гордо расставив широко ноги, он еле удерживал пса пытавшегося вырваться в нашем направлении. Вид у него был нелепый и довольно комичный. Ботинки на два размера, больше стянутые проволокой в место шнурков. Короткий тулуп и грязная ушанка непонятного цвета. Эдакий клоун с головой чупа —чупса. Алтаец или таджик, я тогда особо не разбирался. Но то, что он чурка был уверен наверняка. Думаю, сам боец себя таковым не считал, а в данном случае увидев новобранцев и вовсе ставил себя по статусу не меньше командира полка.
-Что духи в ногу не идется?
Строй не ровными колонами молодняка проплывал мимо этого бравого военного. Призывники с опаской поглядывали в его сторону и пытались поскорее пройти, избегая смотреть в эти сальные щелки в место глаз.
Да! Начало было многообещающим. Что же ждало нас впереди? Если
даже этот чукотский мальчик один нагло наезжает на целое подразделение
 
новоиспеченных бойцов. А в колоне 97 человек. Интересно у себя в тундре он такой же грозный? Оленевод хренов.
Дальше свернули в сторону заснеженного плаца. Красочный щит на стене КПП ярко красными буквами гласил: «Внутренние войска —войска правопорядка!» Что ж, в ближайшие два года судьба подарила мне возможность ознакомится по ближе с этими порядками. Казарма напоминала огромную конюшню с двухярусными койками в место стоил. Вместо стекол на окнах нас радушно встретил полиэтилен. На взлетке как будто погрызенный линолеум. Две работающие лампочки на все расположение роты. Три чудом уцелевших крана струились тоненькой струйкой холодной воды. И тридцатиградусный мороз за стеклом (пардон, полиэтиленом) дополнял наше экзотическое жилище. Он стал неотъемлемой частью нашей подопытной жизни курса молодого бойца. Я предполагал, что армия не сахар, но и солью ее язык назвать не поворачивался. Казалось, на нас ставят какие-то эксперименты. Изощряясь от разу к разу все более и более задирая планку маразма. Вечно пьяный старшина как упертый баран постоянно твердил одну и туже заученную из устава фразу. На большее природа попросту не смогла его одарить, так как он наверняка сам являлся одной из ее ошибок. Причем постоянно воплощаясь той самой пресловутой солью на ее болезненных ранах.
-Военнослужащий должен стойко преодолевать все сложности армейской жизни!
Икнув и подняв свои стеклянные глаза к потолку стоя перед строем, он блаженно начинал хрустеть костяшками пальцев вспоминая чем бы еще озадачить личный состав. По тому что, по его мнению, не чем не занятый солдат всегда являлся потенциальным преступником. Как говориться: «Чем бы солдат не занимался лишь бы солдат ......!» Продолжение все знали и давно с этим смирились. А значит заново начинали промывать
расположение, натягивать одеяла кроватей по нитке, выравнивать табуреты, полотенца и прочие атрибуты повседневной рутиной армейской службы. Как это было связано с боевой никто не знал.
Вечерами старшина с чувством исполненного долга ронял свою тушку
в единственное кресло ленинской комнаты и впадал в свой обычный транс превращаясь в одухотворенного Будду. Временами выходил из забытья чтобы отдать единственную команду.
-Дневальный! Каптерщика!
Дневальный, согласно уставу, дублировал команду и орал на всю роту. Каптерщик догадываясь о последующей боевой задаче несся уже в лен комнату бережно прижимая к груди солдатскую фляжку, не забыв про стакан. О содержимом фляжки, естественно, догадаться было не сложно.
Долгожданный отбой ожидаемого покоя не приносил. Ночь принадлежала дедам. Сопровождалось отбивание увлекательной игрой в “Три скрипа”.
Проведя вечернюю поверку личного состава по фамильно, сержанты давали
команду отбой. Дневальный как попугай повторял команду, а лавина духов
 
неслась к своим царственным ложам. Правила игры были просты и не ограничивались манией величия сержантов. Выкрикнув громко
-Тишина в расположении!
Они начинали отсчет скрипов двухярусных ржавых коек.
-Раз!
Выкрикивал дедушка, услышав первый скрип. После третьего давалась команда «Подъем!» Дневальный дублировал «Рота подъем!». Личный состав горными козликами выскакивал из кроватей и несся на взлетку строиться.
Снова проводилась вечерняя поверка. А потом давалась команда «Рота отбой!». Эта игра могла продолжаться до команды «Подъем». Взмыленный и мечтавший о сне личный состав скрипунов не забывал, отложив их в памяти до судного часа. А он неизменно наступал. Сержанты и деды, натешившись различными играми и забавами, утомленные и размякшие после массажа засыпали крепким армейским сном. А вот утром на поверке у скрипунов обнаруживались странные гематомы на различных частях тела. Одним словом, ночки выдавались не спокойные. Не которых дедушек мучила бессонница и люди преклонного армейского возраста развлекались как могли. Пробивали новобранцам лосей, рубили банки табуретами по заду,
заставляли ползать по-пластунски под кроватями на время, отжиматься до потери сознания и сушить крокодилов горизонтально на кроватях.
-Фанеру к бою!
Командовал дед и молодой дух вставал по стойке смирно чеканя уже заученную до ударе фразу.
-Фанера трехслойная! Бронебойная! Девяносто шестого года выпуска! К бою готов!
Закрыв глаза и внутренне собравшись, боец получал удар в грудную клетку. Если молодой симулировал и отходил во время удара назад пытаясь его смягчить, то его ставили спиной в плотную к стене. После этого удара он уже ломался пополам и хватая воздух ртом все равно должен был выговорить
«Спасибо дедушки за учение». Человеческий мозг кладовая изощренных фантазий. «Электрический стул» был одной из них. Солдатика сажали на табурет. Руки вытягивались вперед и на них клали устав. Табурет выбивался, а дух должен быть оставаться в таком положении. Деды ревностно следили чтобы поза не менялась, аргументируя это ударами по всем частям тела. Уже через минуту ноги и руки начинали трястись, выступал пот и ломило спину.
Колени начинало сводить и появлялось действительно чувство, что через тебя пропустили электрический ток. Кульминацией этой забавы была команда выпрямиться и пройти несколько шагов. Ноги подкашивались и их сводило судорогой. Под ржание старослужащих боец делал от силы несколько шагов как на ходулях и валился на взлетку как срубленное дерево. Тело трясло и двигаться он мог только спустя не которое время. Вот так шутками и прибаутками деды, сержанты и гнилое офицерье лепили из нас защитников отечества. А командование в недоумении оправдывалось с экранов телевизоров о непонятных и единичных случаях неуставных взаимоотношений. И как это солдатики стреляются? Стреляют в других и
 
бегут из мест расположений частей таких именитых и благополучных подразделений? Начинали привозить местное телевидение и показывать чистеньких бойцов в новой форме, кушающих в белоснежной столовой огромные куски мяса. Пьющих крепкий чай с малиновым варением.
Проводили красочные показные выступления с приемами рукопашного боя. Эффектно ломали руками кирпичи и разбивали доски о лысые головы.
Накормленные и напоенные журналисты пострелявшие из всех видов оружия и попарясь в офицерской баньке делали очерки об умственных
способностях и отклонениях бежавших солдат. Потому как не один здравомыслящий военнослужащий на такое не способен, когда у него такие прекрасные отцы командиры.
Настоящая сторона медали этой бравой армейской жизни была отнюдь не такой яркой. Копни чуть глубже в это прогнившее хозяйство и оказывалось, что мясо давали первый раз за год и то по причине приезда журналистов. А в обычные дни оно прямо со свинарника уходило домой тем самым отцам командирам радеющих за солдатиков. Туда же шла и малина с питомника, собранная руками военнослужащих и сахар и масло. Обычный чай подкрашивался свеклой прозванный солдатами «свекрухой» или корой дуба. Зато сечки и овса было в достатке. Потому и родилось крылатое выражение
«Я столько овса съел, что лошади в глаза смотреть стыдно». Показные приемы рукопашного боя были постановочными как в театре и абсолютно нечего незначащие в реальном бою. Кирпичи заранее хорошо прокаливали на костре до хрупкого состояния и просверливали тонким сверлом. Доски подпиливались. Поэтому и называлось это в среде военных «Показуха».
Стрелять умели только сигареты. Оружие в руках держали только на присяге. А вот уборкой территории, расположений и набиванием кантиков регулярно. Особо можно было отметить санчасть. Медикаментов там отродясь не было. От головы и зада давали одну таблетку сломав предварительно пополам. Не дай бог прийти на прием с топором в голове. Абсолютно ничего не поменяется. Врач так же спокойно будет задавать обычные вопросы.
-В детстве корью болели? Свинкой, желтухой?
Персонал в основном жены офицеров, пристроенные по блату. Квалификация их естественно была коридорная. Но несмотря на это бойцы посещали медчасть регулярно. Кто закосить на больничный лежачий харч, а кто поглазеть на баб. После этого всегда было о чем поведать боевым товарищам. То кому-то посчастливилось увидеть выскользнувшею грудь из халатика жены зам по тылу. То поведать о цвете трусиков жены командира
роты, которая закидывала ногу на ногу как Шэрон Стоун. В общем у кого на
что хватало воображения и фантазии.
День за днем шли суровые армейские будни. Одни жалели, что не закосили на гражданке, другие о непоступлении в институт. У меня тогда не было не денег ни связей, а попасть бесплатно, я мог только в институт Склифосовского. Потому и постигал все тяготы армейской жизни. От возвышенного желания стать настоящим мужчиной и пройти суровую полезную школу жизни через месяц не осталось и следа. Для себя на тот
 
момент я усвоил одно. Армия это узаконенное уставом рабство. Причем хорошо продуманное. Дешевая рабочая сила, а при необходимости и пушечное мясо. Не уставные отношения были нормой того времени. И комиссованием на гражданку без селезенки нас было не удивить. За первые три месяца дважды пришлось побывать в санчасти и госпитале. Получать солдатскими кирзовыми сапогами в живот оказалось достаточно больно и травматично. Чистя по ночам до мозолей картошку, мы уверяли друг друга что никогда не будем такими скотами как наши деды. Но время шло.
Начинался новый призыв. Ожидалось новое пополнение, и мы почему-то становились похожими на тех, кого так ненавидели.
Появление молодняка вдохнуло в нас новую жизнь. Мы вступали в новую стадию карьерной лестницы неуставных отношений. Нонсенс армейской жизни заключался в том, что боец на первом году службы не умел ничего, но делал все. А на втором все умел, но не делал ничего. Пополнение доукомплектовало мой взвод одним весьма комичным существом. Его часто били. Правда многое лопоухому Филиппку и сходило с рук. Многое мог позволить себе в отношении с дедами рядовой Филиппов. Главным врагом этого духа был его острый язык. Щуплое тело с рязанской мордой беспрерывно курсировало по расположению роты в поисках приключений на свою пятую точку. Когда он одевал бушлат и валенки, то как будто сходил со страниц Толстова. Утирая вечной мокрый нос своей огромной ладонью представлял собой реальный персонаж этого великого русского писателя.
Дембеля позволяли курить ему с ним и в туалете роты. А это было дозволено только старослужащим. Перепадали ему и куски балабаса с дембельского стола. Печенье, конфеты, сгущенка и другие «ништяки». Вовремя хоз. работ он развлекал их в лен комнате. Травил хитроумные басни п любовные похождения с подробностями. При этом не забывал подкалывать дедов стараясь сглаживать острые углы всегда помня о неизбежности наказания.
Провести Филиппок мог кого угодно, от чего ему и прилетало. Дембеля наступив раз на его грабли уже осторожничали, боясь стать посмешищем в глазах своего призыва.
Жертвы выбирались тоже не случайно. Одним из них стал сержант Голубев.
«Птица» дослуживал стодневку выкуривая свои подписанные духами сигареты приближая неизбежный дембель. Масло как полагается армейским законом отдавал на ужине молодым. Близился отбой и койка «голубя», как и полагается всем старослужащим уже была расправлена. Устало присев на табурет и скинув форму прямо на кровать, он уже предвкушал все прелести своего завидного положения. Тапочки принесли и поставили рядом с кроватью. Под подушкой давно лежала подписанная сигарета с фильтром. Он ее выкурит в туалете уничтожая еще один день опостылевшей службы. Не
спеша, пройдет к умывальнику по дороге щедро раздавая лосей и подзатыльники. Муравейник духов расступиться освобождая для него раковину. За него выдавят пасту на тюбик и подадут полотенце. После с важностью водрузиться на солдатское «очко». Закурит подписанную сигарету от поднесенной зажигалки. Позже подадут бумагу, порванную на
 
четыре части и безусловно уже хорошо помятую. К его возвращению в рас положение форма будет аккуратно сложен, а на табурете, а кружка чая с
печеньем дожидаться в тумбочке. Традиции складывались давно и глубоко проникли в сознание военнослужащих. Менялись поколения, а устои оставались неизбежными. Абсолютно все мы ли полы, расправляли кровати и носили бумажки в сортир, зная, что придет и их время получать подписанные сигареты. Ломать сложившиеся годами правила никто никогда не пытался. Даже офицеры. Они озадачивали задачами дембелей. Те в свою очередь духов. И все всегда блестело как у кота яйца. Взбунтовавшихся быстро обламывали. Либо через коллектив прокачивая часами роту. Личный состав такого не спускал и без команды вымещал ночью злобу на нерадивом товарище. Либо уставом, а жить по уставу это вообще не жизнь. Командный состав закрываю на это все глаза, воистину зная, что не один устав не способен добиться такой дисциплины и повиновения как дедовщина. Только деды и сержанты боясь делать, что-нибудь своими руками могли навести идеальный порядок в подразделениях. Ограничений в способах не было. А изобретательностью они могли потягаться с гестапо. Издержки производства при достижении поставленной задачи никого не волновали.
Птица с любопытством заглянул под подушку. Чем дороже сигарета
счастливца, тем важнее он себя чувствовал в туалете надсмехаясь над теми, кому не нашли лучшей марки. В связи с этими осечками некоторые духи ложились спать гораздо позже остальных товарищей. Культурно массовые мероприятия им были обеспечены под руководством не довольного наставника. Истина до их разума доходила исключительно через руки и ноги.
С недоумением Голубев скинул подушку на пол. Причитавшейся сигареты не было. Бойцы, понадеявшись друг на друга упустили этот момент
, а он в свою очередь не замедлил проявится огромными неприятностями. Это был залет! И первым под руку попался Филиппок жалобно щемящийся к рундуку с вещмешками и щитами предназначенных для массовых беспорядков.
-Я койку расправил, а сигарету должен был положить Лиманский! Оправдывался он. Птица был поднят на смех дембелями. А это уже было оскорблением его положения. Сигарету конечно же нашли, но наказания было не избежать. Вся тяжесть которого в основном легла на плечи Филипка так не кстати подвернувшегося под горячую руку командира.
Несправедливость глубоко врезалась в его сознание, а мозг вынашивал варианты мщения.
Обычный зимний вечер не предвещал ни чего хорошего. Роте выпала
редкая возможность посмотреть телевизор. Его вынесли в расположение из лен комнаты и водрузили на стол. Военнослужащие, облепив его табуретами со всех сторон наслаждались отголосками цивилизации гражданской жизни. Бежали минуты блаженства, которые могли оборваться в любой момент их солдатской нирваны, Старшину дважды приходилось уламывать сеанс с тлетворным кино запада. Не меньше волновало личный состав еще и то ообстоятельство, связанное с вечерней прогулкой. Это на гражданке слово
 
прогулка вызывает, что-то умилительное и одухотворенное. Здесь это вызывало только позывы похожие на зубную боль. В зимний, морозный вечер совершенно не вызывало удовольствия маршировать строем по заснеженному плацу и орать идиотские патриотические песни. Пусть будет проклят тот, кто это выдумал.
-Он уехал прочь на ночной электричке! Горланили дембеля во всю глотку подпевая в телевизоре Овсиенко. Дневальный прокричал «Рота строиться!». Телевизор и табуреты в долю секунды испарились со взлетки. Еще минуту назад неорганизованное вопящее стадо превратилось в дисциплинированное подразделение, построенное по ранжиру. Командиры докладывали о построении своих взводов и отделений. Старшина объявил о вечерней поверке и все с облегчением вздохнули. Прогулка отменялась.
-Первая шеренга шаг вперед, шагооом марш! Крууугом! Поцеловали первую шеренгу и отбой. Скомандовал старшина. Военнослужащие воспринимали любимые команды на ура и с удовольствием придуриваясь падали в объятия друг друга.
-Змейкин ты случаем под хвост не балуешься? Уж больно активный сегодня. А то свожу тебя утром к проктологу. Рота падала со смеху от замечаний нового старшины
-Не товарищ прапорщик, мы же так... В легкую, без поцелуев.
Все это было не достатком нормальных человеческих отношений. И такие необычные проявления воспринимались как некая отдушина и возможность лишний раз поржать.
Филиппок с любопытством разглядывал, что-то за окном, всем видом показывая свою озабоченность. Объект его заинтересованности был не понятен, так как вечерний плац был пуст. За штабом полка проплывали изредка размытые фигуры. Встав на табурет, он поднялся на цыпочки пытаясь разглядеть недоступное.
-Чего там, Филипыч? Заинтересовался Голубев.
-Понять не могу товарищ сержант. Утирал свой нос Филипок и еще пристальнее вглядывался через стекло. Птица подошел к окну и нечего подозрительного не увидел.
-Вы подымитесь товарищ сержант. Боец спрыгнул и учтиво подставил табурет.
-Видите? Там за штабом.
-Нет! Взобрался на табурет Голубев.
Личный состав с любопытством замер наблюдая за ними в ожидании дурных вестей в виде идущего к казарме комполка или не дай бог тревоги.
Подрываться по полной боевой на мороз в ночь желания не возникало.
-Ну чего там? Злился сержант.
-Вы на подоконник встаньте. Вы же знаете, я плохо вижу.
В глазах Филиппка пробежал едва заметный бесенок и спрятался в глубине его души.
-Смотрите туда дальше. За штабом. Видите?
 
Сержант, стоя на подоконнике до боли в глазах всматривался и нечего не видел.
-Да чего, я там должен увидеть то? Злился Голубев.
-Дембель мой не видать?!! Изрек важно Филипок.
Рота взорвалась от хохота. А птица глупо стоял на подоконнике с улыбкой идиота и медленно выкуривал как его опустили.
Личный состав, держась за животы катался по полу. Проучив обидчика Филиппок, уже несся между койками уворачиваясь от летящих в него табуретов. В след ему летело громогласно
-Убью гаденыш! Порву как грелку! Мышара!
Униженный птица на право и на лево раздавал пинки молодняку.
-Расслабились духи!
Удача не оставила бойца в тот день и его спас старшина отправивший Голубева за сломанные табуреты подменить дежурного по батальону. Слава о самом глупом сержанте за историю части жива там до сих пор и обросла легендами. Призыв Голубя был последним портящим нашу жизнь. Через пол месяца они демобилизовались, а мы заняли их место. В части поменяли командира полка, а у нас ротного. Новое назначение в виде контуженого как в прямом, так и в переносном смысле командира перевернуло заново всю нашу службу. Из нас решили сделать универсальных Солдатов. С нами, естественно, никто не посоветовался.



























Глава 8
-Алло. Андрюх ну ты где?
-Да достали меня все. То одно, то другое. Завал на работе. Похоже застрял еще часа на два. Помню, я про ключ. Помню, не бзди мужчина. Все будет нормально. Время до вечера есть.
-Андрей не подведи. Лады?
-Все будет норм! С тебя кстати пиво за ключ.
-Пока не за что.
—Вот так всегда. Не делай людям добра. Рассмеялся товарищ и продолжил.
-Мне тут историю рассказали презабавную. Прям про тебя. Бабенка одна задолбала мужа. Повесь новую люстру, да повесь. В общем смирился мужчина. Подтянул семейные трусы до пуза и полез на табурет. Прикручивает значит там все попердывая на счастливую семейную жизнь. А жена значит тоже типа в теме. Стоит внизу страхует и наблюдает за своим красавцем. Смотрит одно яичко у ее супермена вывалилось. Ну и не удержалась. Бац по нему щелбанчик в легкую. А дальше, как говорят в Одессе, картина маслом. Мужик шандарахнулся с табурета. Люстра вдребезги. Вскакивает и к жене. Та думает, все прибьет! А муж подлетает и говорит. Сука! Током ****..нуло, прям в яйца. Ладно не насмерть!
-Где ты истории такие берешь? Сразу видно, как тонок кругозор интеллекта твоих знакомых.
-Вы Александр мало пьете и редко девушек меняете. В этом ваша проблема. В отсутствии чувства юмора. Еще и интригуете последнее время. Дашь хоть одним глазком взглянуть на свою кудесницу? Я как друг обязан одобрить и благословить этот недолгий союз. Как лицо незаинтересованное и бескорыстное. Пиво не в счет. Общественность и так уже волнуется. Мы тебя теряем. Пропал совсем. Не слыхать, не видать. На дворе лето. Жизнь кипит, а у тебя любовь. Ты хоть понимаешь, что это не нормально? У тебя жена, у нее муж. Оно тебе надо? Посмотри вокруг. Солнце, девки из штанов выпрыгивают. Зачем тебе эти качели шекспировские? Точно опоили. Ты еще разведись. Жена — это святое. Тем более твоя. На такую молиться нужно. Мне ли тебе объяснять?  Золото нежена.  По струнке ходит, в рот заглядывает.
«Налево»- даже в мыслях нет. Смотрит на тебя как на бога. А жить с тобой
 
далеко не сахар. Тиран. Я всегда на твоей стороне, что бы не случилось. Ты это знаешь. За любой кипишь, как говориться. Девочки, дача, водевиль. Но это ясе всегда было несерьезно. А тут вижу, что-то другое. Ты действительно изменился. Не сказать, что это плохо. Даже остепенился. Но боюсь закончится это плохо. Я ведь знаю твой взрывной характер. И к чему все это может привести тоже объяснять не надо. Помнишь драку за школой на выпускном? Нет, не перебивай меня. Тогда ведь так и не нашли, кто это был. Пусть меня молнией шибанет, если это не твоих рук дело.  И дура та пустоголовая, кстати с тобой встречалась на тот момент. Ну встречайся со своей богиней. Проводи время. Ахи-вздохи под луной, закаты. Что, ты семью бросишь? Или будешь жить на две? Загнешься. Рано или поздно выбирать все равно придется. И не факт, что выбор будет правильным. Раздуплись пока не поздно. Потом назад дороги не будет.
Повисло тягостное молчание. Такие разговоры по душам были редки. Они не любили навязывать друг другу свою точку зрения. А еще больше не хотелось ссорится или обидеть. А уж ставить на кон, долгую мужскую дружбу из- за женщины вообще было глупо. И Андрей в глубине души уже жалел про нравоучительную нотацию, силясь смягчить зашедший в неудобное русло разговор. К его счастью, оппонент ответил совершенно спокойным тоном.
-Андрюх, ты этого не поймешь. Не поймешь, потому что никогда не любил. Любовь и животное влечение на подсознании инстинкта разные вещи. Дело не в том, чтобы воспринимать любимого человека как объект сексуального желания, а видеть в ней, прежде всего женщину. Настоящую, хрупкую, нежную, красивую женщину. Желанную не в том смысле, в котором подразумевает мужская половина человечества. Тупо хотеть. Нет. А так, чтобы слиться во едино, в одно целое. Стать единым биением сердца. Чувствовать друг друга всем своим существом и быть счастливым от того, что счастлива она. Это не объяснимо. Это нужно ощутить. Видеть, любить. Любить так, что хочется кричать. Так, чтобы лопались вены от напряжения. Так, чтобы теряться во времени и пространстве. Видеть ее, как под микроскопом. Знать и любоваться каждой клеточкой ее тела. Знать его лучше собственного. Только тогда можно осмыслить общую картину творца. А главное, это взаимно. Хочется оберегать этого человека, боятся больше, чем за себя. Хранить, баловать и лелеять как маленькое пламя свечи. Боятся затушить его даже своим дыханием. Дыханием даже собственной любви.
 
-Мама родная! Ну ты дал. Аж, заслушался. Будь, я женщиной отдался бы тебе не раздумывая. Вот зацепило. Не знаю, кто она. И что там дальше у вас будет, но я ее уже тоже люблю. Ничего личного брат. Ладно, заболтались как старые перечницы. Закончу, наберу. Теперь ты просто обязан нас познакомить. Давай береги себя. Созвон.
 
Глава 9
Белый Лексус ехал на удивление спокойно несмотря на то, что за рулем была девушка. Без запинки соблюдались правила дорожного движения. Правильно производилось перестроение из ряда в ряд. Включались поворотники и не превышалась скорость. У него давно не было такого спокойного и аккуратного объекта. Фитнес, солярий, Летуаль и предсказуемый обед в Виоле. Ежедневное меню не менялось. За исключением пятницы, когда она могла побаловать себя десертом Анна Павлова. Распорядок дня давно стал предсказуем. Он без труда мог предположить, что она купит или куда поедет. По выражению лица или жестов понять ее сегодняшнее настроение. Став на какое -то время ее тенью, она даже и знать никогда не будет, что в ее жизни кто-то был посторонний. Что какие —то события или встречи не случайны, а продуманы и навязаны. Что подружка, застрявшая в лифте, или обрызгивание проезжающей машины, тоже стали частью чьей-то игры.
Сегодня женщина заметно нервничала. Понятно было из-за чего. За эти несколько месяцев, он настолько изучил этого человека, что знал, кажется даже о том, что она думает. Сближаться с объектом или открываться было категорически запрещено. А главное, грозило провалом всей хитросплетенной операции. Наступал час икс. Уже через час организована важная встреча. Все шло без сучка и задоринки. Им было создано множество искусственных моментов влияющих на ее моральное подсознание. Черная кошка, перебежавшая ей дорогу. Надписи на стенах подъезда. Случайно услышанная громкая речь, имеющая подтекст в ее жизненной ситуации. Она верила в знаки, и он это умело использовал в интересах поставленной задачи. Цель была практически достигнута. Оставалось только поставить очередную жирную точку. Но ему в первые было это неприятно за все годы работы. Впервые ему не хотелось расставаться с объектом, умышленно тянул время. Это было непрофессионально, и он прекрасно понимал истинные причины этого. Отнекиваться, что это не любовь было бессмысленно. Врать самому себе это смешно. Впервые захотелось сделать, что -то во имя любви. Служить ей и возможно жертвовать всем устоявшимся. Если человек хочет, чтобы кто-то остался в его жизни, наполнил ее своим светом, своей красотой и надеждой на 6удущее, разве можно остаться к этому равнодушным? Только сейчас он начал понимать, что все перемены в нем и все лучшее в нем это она. И только она.  На наше весов зависло многое. Заинтересованные лица уже
 
видели положительный исход сделки, несущий миллионы прибыли. И прежде всего, ее муж.
Они жили вместе. Были мужем и женой. Но это было только на бумаге. Многие знакомые считали их союз достаточно успешным. Видимость была обманчива. По сути, не смотря на все видимое благополучие и обеспеченность, эта женщина была несчастна. Не в плане нужды или чего еще. Она была несчастна по-женски. Нелюбимый муж, отсутствие родных, друзей, настоящих подруг, а главное детей. Она очень хотела детей. Но прожив не один год с законным супругом, поняла, что это не тот человек, от которого этого хочется. И она сделала все для того, чтобы этого не случилось. От этого стала еще более несчастной и одинокой. Все методы воздействия на нее были исчерпаны. Она оказалась достаточно крепким орешком несмотря на свою женскую хрупкость. И тогда обратились к нему. Задача была необычна и местами требовала импровизации с навыками психологических приемов. Но, чем сложнее, тем ему интереснее было работать. Все шло по четко им разработанному плану. Месяцы работы начинали давать свои золотые плоды. Оставалось немного дожать и дождаться логического завершения. Но он смотрел в эти грустные глаза на фотографии, сделанные недавно наружкой. Сам лично руководил диспозицией объекта. Она тогда одиноко сидела на лавочке в сквере и наблюдала за игравшими неподалеку детишками. Малыши возились в песочнице со свойственной им беспечностью. И конечно же не замечали пристальных глаз одинокой молодой женщины. В них было столько тепла и нежности, что рука не поднялась передать этот снимок заказчику. Это стало для него чем-то личным, закрытым для остальных. Он точно знал в тот момент, о чем она думает, о чем радуется, о чем жалеет и мечтает. Тогда-то и поймал себя на мысли, что хочет, как никогда, стать частью этого закрытого мира.
Лексус подъехал к застекленному кафе. Из припаркованного рядом Лэндкрузера гремела музыка. Вечно озабоченные кавказцы, увидев молодую красивую девушку повысовывались из окон как обезьяны из вольера. О том, что они кричали ей в след, было неслышно. Но по выражению лица женщины было понятно, что не стихи о любви. Один выскочил из машины и схватил ее за руку. Она с силой ее вырвала и что- то отвез ила, а потом вбежала в кафе.
-Сука! Я тебя здесь буду ждать.
 
Донеслось громко ей вслед. Галантности ухажеру было не занимать. Ситуация начинала выходить из-под контроля. Горе-ухажер, по-видимому, сдаваться не думал. Тут и земляки начали подначивать. Вот тебе и форс мажор. До встречи оставалось меньше полу часа. Женщина, естественно, была напугана, а на выходе ждала свора дикарей. Ситуацию нужно было спасать, времени уже на четко обдуманные маневры не было. Можно, конечно, оттянуть их внимание группой прикрытия, но они уже на исходной позиции. А это тоже быстро утекающее время. Оставалось, как всегда, импровизировать. Набрав скорость и резко дав по тормозам перед опешившим от неожиданности Дон Жуаном, разделил ее машину от Лэндкрузера. Выйдя из автомобиля, небрежно чуть откинул полу куртки, так чтобы кавказец успел увидеть на мгновение кобуру с пистолетом.
-Извини, брат. В прокуратуре у шефа был. Накрутили, все кипит. Раскрываемость, видите ли, в городе маленькая, что б его!
Демонстративно, зло хлопнул дверью автомобиля.
-Не задел же надеюсь? Не в обиду брат.
Tyгo соображающий кавказец помотал своей квадратной головой со сломанными ушами.
-Аккуратнее надо, чуть не зашиб. Вылетело из него. Без особого энтузиазма.
-Лапы, друг, извини.
Заходя в кафе, немедля подошел к сидевшей испуганной женщине. Приобняв ее за плечо, чтобы было видно с улицы, прошептал на ухо:
-По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух,
 И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух.
Она с удивлением посмотрела на этого наглеца.
-Сейчас спокойно встаете, и идем к машине. Я Вас выведу, не бойтесь.

Со стороны это выглядело, как будто о чем-то воркуют влюбленные. Женщина посмотрела ему в глаза. На долю секунды он смутился. Так близко
 
он еще к ней не приближался. В глазах объекта читалась тревога и растерянность. Тогда, он накрыл ее руку своей ладонью.
-Идем.
И она словно поняла, что-то неуловимое в подсознании схожее с инстинктом самосохранения. А поэтому медленно встала, не выпуская его руку из своей Выйдя на улицу, он почувствовал, как она сжала его пальцы.
-Вы мне руку сломаете.
Рассмеялся он, незаметно оглядывая обстановку на парковке. Напряжение ситуации немного спало. Пассажиры внедорожника пристально следили за вышедшей парой. Поравнявшись с машинами оскорбленный горец спросил.
-Твоя что ли баба?
-Бабы в деревне коров доят. А это моя жена. Женщина плотнее прижалась к его плечу.
-Борзая она у тебя. Проворчал кавказец.
-О это да! Что есть то есть. В прокуратуре других не держат.
Новоявленный муж галантно открыл дверь своей новоявленной жене и посадил ее за руль.
-Ладно, родная. Пока. Постараюсь сегодня не поздно.
Сев в свою машину проводил уезжающий Лексус взглядом. Захрипела в бардачке радиостанция.
-Диполь 25-Диполь 20.
-На приеме Диполь25
Ответил он. Хотелось пить, а бутылка воды оказалось пустой. Что за день сегодня?
-Как обстановка.
-Как в сказке!
Произнес он с иронией, а в радиостанцию ответил:
 
-O6cтановка 111. Объект пересек Кирова Советский.
-Принято. Ждем.
Донеслось из радиостанции.  Ну вот и все пронеслось в голове. Деньги, медали с закруткой на спине. Пальнуть что ли в этот крузак пару раз?  Что— то во мне поменялось. Такое чувство, что хотел, что- то сделать и не сделал. И вдруг стало все понятно как светлый день. Седан рванул с пробуксовкой с парковки, снова чуть не сбив удивленного кавказца.
 
Глава 10
-9 люблю тебя. Я тебя люблю.
Шелковая постель приятно ласкала тело. Нежные, красивые женские руки скользили по его груди. Она была прекрасна. Прекрасна в своей естественной наготе. Такой как создал ее бог. Запах ее волос пьянил. Он их бережно взъерошил Непокорный завиток, как всегда, радовал глаз. Главные линии тела завораживали, манили, звали и кричали: «Я твоя, только твоя».
Она прекрасна, боже как она прекрасна- думал он.
-Поцелуй меня.
Она наклонилась. Тонкие пальцы нежно легли ему на грудь. Длинные красивые ногти по-кошачьи аккуратно впились в тело, не оставляя ни следов, ни боли.
-Ты этого хочешь?
Кокетливо дразня, спросила она.
-Да. Хочу.
Ее светлые волосы коснулись его лица. Губы мягкие, податливые, желанные с жадностью впились, прильнув к его губам. Словно путник, изнуренный жаждой к живительному источнику.
Утолив жажду сладкой истомы, она открыла глаза.
-Помнишь, как в том фильме? Как долго я тебя искала.... Он улыбнулся.
-Помню моя хорошая.
-Я пыталась проанализировать, почему я тогда тебе поверила. Долго ломала голову, но так и не смогла ответить себе на этот вопрос. Помню до мельчайших подробностей весь тот день. Как проснулась, оделась, позавтракала. И тревога. Необъяснимое чувство тревоги. Потом эти подонки у кафе. Подъехав к офису никак, не могла решиться выйти. Что-то держало и сопротивлялось во мне. Я знаю, что меня ждали и звонили уже несколько раз. Но я сидела, а перед глазами стоял ты. Где я могла тебя видеть? Где слышать этот голос? Почему мне было все это так знакомо? И почему кажется, что я, что-то только что потеряла?  Состояние   пустоты и
 
беспомощности накатили откуда-то одним огромным комом и сдавили грудь. Захотелось расплакаться как девчонке и залезть с головой под одеяло. Не помню сколько так сидела. Телефон трезвонил пока я его совсем не отключила. Не много успокоившись, я вышла и стала подниматься по лестнице. А передо мной вдруг ты. Знаешь, я, кажется, даже не удивилась. Было такое чувство, что мы знакомы тысячу лет, и это уже было. Дежавю...
Женщина задрожала и прижалась к нему всем телом. По щеке покатилась слеза. Он бережно смахнул ее ладонью и поцеловал туда, где она катилась. Ткнувшись ему лицом в шею, продолжила.
-Я увидела твои глаза. Такие родные, близкие, светлые. А потом твой голос
«НЕ ПОДПИСЫВАЙ». И я почему-то все поняла и доверилась абсолютно незнакомому мужчине. Которого и видела всего один раз в своей жизни. А ты ушёл, больше не сказав ни слова. Как призрак. Снова появился и исчез. Я осталась стоять в ступоре и не знала, как мне быть. Вернее, уже точно знала, как.
Она схватила его, шутя за волосы и притянула к себе.
-А ты ведь все сделал чтобы я подписала. И приехала я именно поэтому, с этим намерением. Почему же ты меня остановил? Зачем?
Вдруг словно очнувшись зашептала:

-Прости. Прости мой хороший. дура. Я дура. Что я несу?
Посыпался град поцелуев на его лицо.
-Я люблю тебя мой хороший. Как долг я тебя искала.














Глава 11.
Таак. Номер машины пробил. Казенная. Адресные данные. Хочешь не хочешь, а в адрес ехать придется. Капитан облокотился на спинку стула. Кабинет не ахти какой, но за годы службы стал родным. Этот старый допотопный стол. С выцветшей обивкой стул. Bopox бумаг, отчетов, папок. Зеленая ленинская лампа на столе. Временами казалось, что здесь, в рабочем кабинете было намного уютнее, чем дома. Все дышало каким-то родным покоем творческого беспорядка. Вот и сейчас разувшись, с удовольствием вытянул уставшие за день ноги. Почему так? Совершенно не хочется возвращаться домой. Рядом на столе дымилась кружка в виде полицейского, наполняя ароматом кофе весь кабинет. Подарок сослуживцев на день милиции. Милиция, полиция... Был праздник и нет. Ни милиции, ни праздника. Милиция, полиция. Да хоть жандармерия. Что за страна? Что за люди? Как можно ненавидеть и презирать так люто свою историю. Милиция создавалась, чтобы быть ближе к народу, простым людям. Она должна была быть защитой и примером для подражания. Честность, справедливость стояли во главе идеологии советского милиционера. Качественный отбор и психологическая, пусть и идейная обработка Люди верили в это и выполняли свой долг, отдавая за это свои жизни. Но все развалили. Продали. Наполнили ряды кумовьями и родственниками. Должности обрели цену. Руководство обросло дачами, домами и дорогими машинами. Во главу закона вошло лоббирование чьих-то корыстных интересов. И милиция превратилась в самую организованную и преступную группировку. С оружием, транспортом, инфраструктурой . Причем четко защищенную законом. Вместо того, чтобы производить реформы в своем ведомстве, гнать поганой метлой прогнивший сверху до низу и купленный с потрохами раздутый штат Единственное, до чего сподобились — это поменять название и выгнать тех, кто еще не научился воровать и крышевать. И вот на патрульной машине с большими буквами «Полиция» важно разъезжают бывшие недомилиционеры
А ныне —неподкупные полицейские с глухого Бурзянского района. Которые закончили школу МВД, откупаясь на экзаменах мясом и папиным медом. Поду чили на ночных дискотеках и пивных забегаловках немного русский язык, и готовы расти по карьерной лестнице путая проституцию с конституцией ссылаясь на родной акцент. Недаром же начальником УВД их земля к «купи-продай оглы».
Что будет? Куда катимся? —думал офицер. Напротив, висел портрет Дзержинского. Капитан поднял кружку.
 
-Твое здоровье, железный Феликс. Не хватает тебя. Ох как не хватает.
Достав из стола пачку, закурил. Вспомнился старый доктор. «Я с женой душа в душу много лет...». Аж мурашки от этого. Ты б с моей пожил. Весь мир любовь! Дрянь-мир! И любви нет. Ну посмотрим, что у него в телефоне. Петуховский открыл сообщения
«Привет, родная. Соскучился. Очень. Договорился с Андрюхой. Около девяти украду тебя. Если ты не против. Люблю тебя, моя симпапуля»
«Конечно, не против. Обеими руками и ногами ЗА. Приезжай, буду ждать»
«Еще полно работы по дому. Глажу вещи на завтра»
«Сильно не гладь. Вечером приеду, помну)))»
«Сегодня много не глажу. Сам погладишь руками...»
Капитан листал смс сообщения превратившиеся в целую повесть чужой тайной жизни. Некоторые смс были короткие. Игривые. Другие, наоборот, длинные и тревожные.
«Здравствуй, мой хороший. Ты мне снился. Мы были вместе. Я спала. Открыла глаза, а ты сидишь на краю постели и что-то пишешь. Я знаю, это обо мне. Ты обернулся и посмотрел на меня. О боже сколько нежности было в твоих глазах. А потом улыбнулся и сказал: Доброе утро, засонька. Я прижалась лицом к твоей руке, а ты поцеловал меня в макушку как маленькую девочку. Мне было так хорошо. Я стала потягиваться и увидела, что нахожусь в своем детстве. На до мной раскинулась ветвистая алыча и пахло свежими лепешками. Кто-то звал меня по имени. Лада. Лада. И я проснулась. Это ты меня звал. Ты лучик, ты мое солнышко. Ты светишь сейчас мне в окно. Как только луч солнца коснулся моего лица, я сразу подумала о тебе. Это ты меня встречаешь. Такое чувство, что проснулась с тобой. Будто ты вышел ненадолго и вот -вот должен вернуться»
Петуховский отложил телефон и задумался. Потом достал пачку и снова закурил. Широкими шагами офицер мерил кабинет от стены к стене, что-то бормоча. Докурив, открыл окно настежь Ночная свежесть ворвалась в душный кабинет наполняя его ароматом шиповника под окном. Вернувшись за стол, он продолжил.
«Я уеду. Уеду и исчезну из твоей жизни. Я справлюсь. Так будет лучше для всех. Правильнее. Ты заживешь как раньше. Все встанет на свои места. Ради меня ты не бросишь жену.  Тебе не переступить через это.  Чувство
 
порядочности по отношению к ней одержит верх над возможностью быть счастливым. Нашу любовь убьет чувство вины и предательства по отношению к другой. Той, которой обязан хоть и немногими, но годами совместной жизни. Совесть так и будет грызть твое сердце. Я не держусь мужа. Он давно стал мне чужим человеком. Меня с ним ничего не связывает. Я его не люблю и этого не скрываю. Только с тобой я узнала, что такое любить. Осознала, как прекрасно быть женщиной. С тобой я обрела крылья. Желание быть слабой и оберегаемой тобой. Желанной. У тебя все иначе. Ты ее по-своему любишь. Я знаю. Да, нет той страсти, что была. Холод сковал ваши отношения. Она невнимательна, не понимает и не разделяет твои желания и вкусы. Не интересна и не идеальна в быту. Но ты любишь ее по-своему... Как муж любит жену, так как любят данность, обязательства. Мне нет в этом места. И я могу только завидовать. Злиться. Потому что знаю, что на ее месте могла быть я. Я та, кто может действительно сделать тебя счастливым. И я могла бы бороться за тебя. За свою, за нашу любовь. Но эта борьба принесет боль тому, кого я боготворю и люблю больше жизни. А значит, я не смогу этого сделать. Не имею права. Время лечит, и ты меня забудешь. Я постараюсь найти свое счастье в другом месте. Как можно дальше от тебя. Если получится. Знаю наперед, что этого не случится. Потому что оно останется здесь, и в нем будут купаться другие, даже не осознавая то богатство, которым владеют. Я люблю тебя. Я буду любить тебя всегда. Прощай мое солнышко. Прощай, моя любовь. Будь счастлив...»
Офицер закрыл глаза. За окном играла гитара. Сиреневый туман доносился с фальшиво набранными аккордами. Полу пьяная молодежь подвывала горе гитаристу силясь перекричать друг друга. В промежутках было слышно лошадиное ржание местного балбеса Кости Сапрыкина. Зазвонил коммутатор.
—Капитан Петуховский. Да слушаю. Нет. Еще не ездил. Не сообщил. Заканчиваю и в адрес. Так точно.
Офицер нажал клавишу, но трубку не положил. Немного подумав, набрал городской номер. Диск послушно сделал свою работу.
-Привет. Как у тебя дела? Да задержусь еще на часок. Нужно сгонять в одно место. Извини, что так с садом получилось. На выходные обязательно свожу. И знаешь еще что? Мы давно никуда не ходили. Ну парк там какой-нибудь или кино. Да нет, не шучу я. И трезвый как стеклышко. Клянусь. Ладно мне пора. Ты ложись моя хорошая. Не жди меня. И это...я тебя люблю.
 
Глава 12
-Где? Что? Как?!
Андрей запыхался и тяжело дышал.
-Ну?! Капитан, что случилось?
Офицер сочувствующе посмотрел на него. Тот все понял и медленно сполз по стене на пол. Взгляд стал стеклянным. Лицо побледнело. В коридоре стояла жена.
-Нужно провести опознание. Здесь личные вещи, документы, часы. Женщина закрыла лицо руками. Офицер протянул коробку.
-И вот еще, было у него в руке. Ваш?
Жена отрицательно показала головой, взглянув заплаканными глазами на

-Может, Вы узнаете? И показал Андрею.
Тот вздрогнул, узнав собственный ключ. В голове путались мысли. День пронесся перед глазами как картинки видеоролика: «Не подведи, брат. Лады?»
-Вы слышите меня, уважаемый? Вам знаком этот ключ? Анд ей посмотрел на рыдающую жену

Прозвучал ответ. Во рту пересохло. Голос пропал. Стало не выносимо душно. Захотелось выбежать на улицу.
-Что Вы сказали?
-Нет, не знаком...
Полицейский посмотрел на часы и спросил.
-Вы кем будите? Не Андрей случаем? За него ответила женщина.
— Это его товарищ. Дружили с детства. И служили в одной части. Спец...
 
Она оборвалась на полу слове и убежала в комнату. Оттуда раздался скрип кровати и глухой плачь.
-Выйдем. Покурим? Нужно кое- что обсудить. Давай, давай за мной.
Скомандовал капитан. Мужчина покорно поплелся за ним. Во дворе было темно и долгожданная за день прохлада. Они присели на скамейку. Офицер достал пачку и протянул Андрею.
-Благодарю командир.
Он прикурил и жадно затянулся, пряча уголек в кулак. Петуховский это подметил и произнес.
-Вижу не ошибся в тебе. Поэтому как говорится без протокола. Мужчина удивленно посмотрел на полицейского.
-Официальная версия несчастный случай. ДТП, пьяный водитель. И копать дальше, и портить раскрываемость никто не будет. Это всех устраивает. Вот его телефон.
Капитан сунул мобильный Андрею.
-Я вижу ты не дурак. И не прост как хочешь казаться. Старого пса не провести. Мент менту рознь. Особенно той, советской школы. В общем дело я закрываю. Посмотри переписку. Там Лада. И ты. А главное в заметки зайди. Поймешь, чем твой друг занимался последнее время. Там все ооочень подробно описано.
Петуховский устало встал и поправил портупею.
-Поздно уже. Дома жена ждет. Ну бывай мужчина.
И оп протянул руку. Ответив на крепкое рукопожатие, Андрей обнаружил в своей ладони ключ.
-Кесарю кесарево.
Подмигнул офицер и добавил
-Весь мир любовь!
 
Глава 13
Черный Порш кайен медленно въехал на подземную парковку гипермаркета.
В этот час было не многолюдно и парковочное место нашлось без труда. Приглушенное освещение дополняла композиция Фрэнка Синатры Му Way льющаяся бархатом из динамиков со стен. Ждать пришлось не долго. Из темноты отделилась фигура мужчины и открыв дверцу расположилась рядом с водителем. Не было не приветствий, не рукопожатий. Мужчина молча передал конверт водителю. Тот, в свою очередь не взглянув на молчаливого пассажира запустил туда свои пальцы сверкнув камнем огромного перстня. В руках оказались фотографии красивой молодой женщины, задумчиво сидевшей на лавочке в сквере. Водитель вопросительно уставился на соседа.
—Нашли у него в рабочем столе.
Пояснил он и достал бумаги из нагрудного кармана.
-А это заключение о смерти и рапорт происшествия с места ДТП. Копии естественно.
Водитель пробежал глазами по бумагам. Отложив на панель, достал из подлокотника тубус с сигарой. Долго и старательно ровнял ее гильотинкой и дырявил какой-то иглой. Прикурив, спросил
-А ч го за ключ упоминается в рапорте?
Пассажир, морщась от дыма, пахнущего как показалось навозом приоткрыл окно› и ответил
— Это ключ от квартиры, где он встречался с вашей женой.
У водителя судорожно заходили желваки. Пытаясь сбить пепел о стекло двери промазал и истлевшие частички полетели ему на дорогой пиджак.
-Твою мать!
Выругался он.
-А что с другим участником ДТП?
Пассажир ответил спокойно и обыденно как будто высморкался в платок.
-Сегодня ночью, в больнице у него произойдет сердечный приступ. Будьте покойны. Комар носу не подточит.

-Да ты что
 
Взорвался водитель. Он в бешенстве щелчком пульнул сигару, которая врезалась в стену осыпавшись искрами на пол.
-Я это уже слышал. Не ты ли посоветовал мне этого своего профессионала!? А в результате я потерял все активы и жену. Да черт с женой! Я поручился за это головой. И ее мне скоро снимут. Ваша прославленная контора сделала меня банкротом и рогоносцем!
Из динамиков усиливался старина Фрэнк и это сцена отчаяния напоминала какую-то сцену из фильма. На парковке показался какой чудик, кативший тележку, безрезультатно старавшийся запрыгнуть на нее и проехаться. Выскользнув под весом недоумка, тележка пресекла площадку и врезалась в крыло кайена.
— Вот отморозок!
Не удержался водитель. Оба мужчины вышли из автомобиля и уставились в то место куда врезалась телега. Багровея, хозяин машины повернулся и открыл рот, но сказать не чего не успел. Две пули глухо ткнулись ему в область сердца. Белоснежная рубашка моментально окрасилась в алый цвет. Он рухнул как подкошенный лицом в бетонный пол. Пассажир оказался проворнее своего собеседника и ловко увильнув от пущенной в него пули молниеносно выхватил пистолет из поясной кобуры. Но сноровка продлила его жизнь лишь на долю секунды. Следующий выстрел оставил ровное отверстие чуть выше переносицы. Незнакомец, откинув капюшон толстовки абсолютно не таясь осмотрел дело рук своих и хладнокровно произвел еще по одному контрольному выстрелу в каждое тело. Обойдя машину из кармана, достал золотистый ключ и что-то им нацарапал на двери. Песня Фрэнка Синатра забилась в последнем аккорде.
 
Глава 14
-Мамочка помоги
Маленькие ручки протянули фигурки от конструктора. Мать улыбнулась и помогла, чтобы они попали в пазы.
-Я у тебя молодец?
Малыш хитро посмотрел на мать, ожидая похвалы.
-Да. Ты у меня умняшка.
Ответила мать и бережно поцеловала в макушку.
-Ты мое солнышко. Ты мой лучик. Я тебя люблю. Малыш ловко вскарабкался на колени женщине.
-Мам скажи, а у меня твой носик?
-Да.
-А ушки твои?
-Да мои.
-А глазки?
-Глазки у тебя папины.
Малыш надул щеки и отвернул мордашку.
-Не хочу, не хочу папины. Они не красивые. Хочу как у тебя. Мать с любовью посмотрела на малыша и прижала к груди.
-Красивые, мой хороший. Очень красивые. И глазки твои мне очень дороги. Вижу характер тебе тоже достался папин.
-Он не любит меня. Его никогда нет. Почему его нет?
-Он Рядом, мой хороший. Он всегда рядом. Он в твоем сердце. В моем. Женщина заплакала. Малыш, увидев это беспокойно залепетал
-Мама, ты меня мочишь. Ты соленая. Не плачь, мамочка. Не плачь. Мне уже нравятся мои глазки. Мама я тебя люблю, не плачь.
Она провела ладонями по лицу, утирая слезы.
 
-Я не плачу, мой хороший. Уже не плачу. Ты моя радость.
-А как его зовут? Папу.
-Так же родной как тебя.
Малыш ткнулся носом женщине в шею
-А он нас любит?
-Больше жизни...
Ответила мать.





Эпилог.

  Любовь…

Вы спросите —что такое любовь? А Вы сами знаете, что это такое? Любили ли Вы когда- нибудь так, что хочется плакать? Когда расстаешься на секунду, а сердце разрывается, будто это навсегда. Когда сходишь с ума от тоски. Когда окружающий мир перестает существовать, а центром вселенной становится любимый тобой человек. Любовь — это музыка. Любовь — это жизнь. Любовь — это мир. Мир надежд и грез. Жизнь становится вечностью. Вечностью в нежности ее глаз, светом ее смеха, теплом ее тела, запахом вьющихся волос, сладостью губ. Если в Вашей жизни такого не было, то Вы не жили. Так любить, а главное, быть также безумно любимым, великое счастье. И поклон небесам за то, что дали возможность — это понять. Прочувствовать, пережить.
Меня нет. Больше нет... Но я живу. Живу в тебе. В твоем сердце. В улыбке твоего, нашего сына. Я смотрю на тебя его глазами и люблю не меньше, чем раньше. Прижимая его головку к своей груди, ты прижимаешь меня. Слышишь, как стучит его сердце? Это моя любовь, моя печаль. Она хочет, чтобы ты его слышала. Чтобы знала, как нужна мне. Ему. Люби его. Храни его. Он это я. Он это ты. Он это мы. Он это наша любовь....