Оазис

В последних отблесках осеннего заката
На ветхих стенах пепельных руин
Настенной живописью, живших здесь когда-то,
Любуется иссохоший бедуин.

О восемьдесят первой вспомнив суре,
Где вместо солнца чёрная дыра, –
Он караван укрыл от пыльной бури
В колодце разорённого двора.

Вокруг него камней щербатых груды.
Растительность уныла, но пестра.
У водопоя сгрудились верблюды.
Погонщики расселись у костра.

Давным-давно пролился гнев Аллаха
На эту землю, мёртвую теперь,
Где только горы пепельного праха
Да вечный привкус боли и потерь.

Не пощадил собак неверных Иблис
За мягкотелость и матриархат...
Они в гордынной слепости ошиблись,
Не веруя в спасательный джихад!

Их города не вынесли урока.
Снесла кварталы вспышками гроза...
Лишь на кресте распятого пророка
Глядят из груды каменной глаза.

Затихли в прошлом горестные крики
И стоны, прозвучавшие вдогон...
В огне костра вовсю пылают книги
С обломками расколотых икон!

Стесались барельефы на граните
Фронтонов, затерявшихся в песках.
Но всё ещё видны следы граффити
Да надписи на мёртвых языках...