Кимифуса Абэ

Он в Маньчжурии рос, где ветер, как зверь, скулит,
Где колючая проволока вместо родного прясла.
Там юность его — как выжженный монолит,
И вера в людей в пыльных бурях навеки погасла.
Он лекарь-отступник, он плоть не желал лечить,
Ему б препаратами вскрыть городские раны!
Вместо бинтов — слов суровая, жесткая нить,
Вместо молитв — авангардные, злые экраны.
Был Кимифуса — стал холодный и острый Кобо,
Спрятав лицо под маской из гипса и лжи.
Мир для него — это ящик, тугая утроба,
Где за копейку в сердца втыкаются ножи.
Он гаджеты тискал, как девок в хмельном угаре,
Фотокамерой бил по морде застывший быт.
Синтезатор хрипел о железном, тупом кошмаре,
И компьютерный код был в его черепушку вбит.
Он гнал по шоссе, цепями асфальт терзая,
Словно хотел убежать от себя самого.
А жизнь уходила — сухая, пустая, борзая,
Не оставляя в песках почти ничего.
Пролетел мимо Нобель — шведская птица удачи,
Но он только сплюнул, махорку в кулак зажав.
Он знал: человек — это зверь, что в коробке плачет,
Свою человечью стать на металл променяв.