Хроники Алиадда. Глава 3

Глава 3. Время слёз, время решений


 Они вернулись на рассвете, глухим и холодным утром. Настолько холодным, что от холода сводило чрево. Близилась осень, и первые её поцелуи редкими сухими листьями ложились на синие лица мертвецов.

Тишина и безмолвие пронзали все вокруг. Ни пения птиц, ни дуновения ветра. Немая тишь и густой туман. Лишь силуэты всадников и скрип полозьев рождали звук. Потом скрипнули ворота и родился новый звук. Заговорили стражники, а следом и редко встречающиеся на пути рыцарей люди.

— Господи… страсть-то какая, — то и дело перешёптывались бабы, едва ли заметив полозья. — Ой, лежат… — кто-то из них начал обречённо вздыхать и охать. — Ой, глядите. Убили…

Из деревянных избушек начали показываться мужики, какие лениво и неохотно высовывали носы на улицу и спрашивали:

— Чего там? Лихо убили, что ли?

— Да, убили чудище какое-то, — отмечал кто-то из прохожих.

— А кто ж это ещё на полозьях лежит? — спрашивал тревожно женский голос.

— Это же Ардар, корчмарь наш! — воскликнул красноносый мужчина, который был в корчме завсегдатай-посетитель. Он упал на колени и, схватившись руками за плешивую голову, протяжно взвыл: — Что ж это делается, люди добрые!? Убили!

— Ой, убили! — заверещали бабы и понесли по деревне. — Убили Ардара! Убили корчмаря нашего!

Всё селение встало на уши, и люди, многие даже и не одетые толком, пошли к корчме, куда уже прибыли всадники и скорбный воз. Они столпились полукругом и замерли — огромная толпа.

— Да, — сказал стражник в потрёпанном нагруднике. — Столько баб в ночнушках, зады голые, а радости совсем никакой… Ардара жаль… — по его щеке скатилась слезинка.

— Угу, — обмолвился другой стражник. — Медовуха у него была, что надо. Теперь не попьём… — заключил он и утешающе приобнял товарища. — Гляди, — сказал он следом. — Арсий идёт.

В это мгновение открылась дверь у гостевых комнат, и на балкончик вышел мальчишка. Спросонок он, казалось, не понял, что происходит, но, всмотревшись в пространство, сразу же вскрикнул:

— Отец! — в дрожащем голосе слышалось отчаяние.

Арсий резво рванул к лестнице и, пробежав по ней, резко замер, едва ли его босые ноги ступили на холодную землю. Он встал как вкопанный, и мороз тысячами игл пронзил его тело. То был холод не от земли, то был холод внутренний. С полозьев на мальчишку смотрело, ему чудилось, что смотрело, тёмно-синее, как сплошной синяк, с засохшей струйкой крови на губах и бороде, лицо.

— Отец… — обронил он ещё раз и сделал шаг. — Отец, — проскулил он снова, со слюной из губ, и сделал ещё один шажок. — Папа, — зарыдал он взахлёб и рухнул рядом с полозьями, руками уцепившись в безжизненное тело. — Очнись, прошу… Папочка… — лицо Арсия и его глаза покраснели, с глаз капали густые тёплые слёзы, но и они не в силах были победить смерть.

— Полно, Арсий, — обратился к нему Болдан Скварт, после утешающе обхватив его плечо. — Нужно подготовить их в последний путь, — он слегка отодвинул мальчишку от полозьев, и рыцари тут же принялись разгружать их.

Воины внесли тела внутрь корчмы, где уже заранее освободили несколько столов и сдвинули их вместе. Они положили на них тела и приступили к омовению павших.

Несколько часов спустя некогда самое весёлое место в селении превратилось в зал прощаний. Рыцари обрядили тела в белые рубахи и, обложив их свежими цветами, зажгли подле поминальные свечи. Теперь зал наполнялся благоуханием цветов, душистых масел и плавящегося молельного воска. В корчме было темно и мирно. Только молитва одного из рыцарей за покой душ раздавалась в стенах.

Арсий сидел на скамейке и пустыми глазами смотрел на четыре тела и на рыцаря, что, припав коленями к полу, негромко возносил прошение Богу. Он тоже думал помолиться и даже закрыл глаза, но с них тотчас сошла слеза. Мальчишка открыл глаза, не в силах о чём-либо думать, и тут же мрачные своды пронзила полоска света. Вместе с прохладой в корчму вошел почтенный рыцарь. Заметив Арсия, он присел рядом и поставил около него отцовский меч.

— Мне жаль, что так вышло, — негромко произнёс Болдан. — Жаль, что он погиб, — в ответ на его слова мальчишка лишь молча покачал головой. — Твой отец сражался достойно. Он и Аксель, — почтенный рыцарь указал на тело молодого воина. — Вдвоём почти что убили этого зверя. Такое под силу лишь великим воинам. — Болдан посмотрел на меч Ардара. — Твой отец был солдатом Королевской Гвардии. Ты знал?

Арсий посмотрел на оружие в ножнах.

— Он мало что рассказывал, — голос его был тихим. — О своей службе и войне, но я догадывался. Меч-то в сарае нашёл ещё, когда маленький был, — воспоминание это было приятным, и мальчишка немного ободрился. — Иногда даже тайком я брал его… а один раз, — продолжал Арсий. — Я порезался и целый день просидел за печью, зажимая рану на пальце. Боялся, что папа будет ругаться. А он догадался, что что-то не так, и, найдя меня, даже не расспрашивал, как же так получилось. Просто сунул мой палец в паутину, и кровь перестала течь. Потом долго обнимал.

— Он любил тебя.

— Да, — подтвердил Арсий. — Это так.

— Последние его слова, — промолвил рыцарь. — Были именно такими. Он сказал, что любит тебя, и что будет приглядывать за тобой вместе с твоей мамой.

Мальчишка горько кивнул и, угрюмо всхлипнув, заплакал.

— Вот кое-что ещё, — почтенный рыцарь утешающе толкнул его в плечо. — Это пятнадцать тысяч золотых, — он протянул Арсию порядочного размера мешок с монетами, аккуратно перевязанный нитью. — То, что заработал твой отец, и ещё немного сверху.

Мальчишка удивился и непонимающе посмотрел влажными глазами на рыцаря.

— Это целое состояние, господин Болдан… а мой отец подписывал договор на пять тысяч. Я не могу принять такую сумму.

Почтенный рыцарь ощутил в Арсии подлинно рыцарское благородство. Он наклонился над мальчишкой и сказал:

— Ты честный человек, Арсий, как и твой отец. Ардар искренне хотел, чтобы ты жил счастливо. Он собственной кровью заслужил это золото, и то, чтобы его воля была исполнена. Деньги твои по праву. Возьми их, чтобы жертва твоего отца не была напрасна, — мальчишка взял мешок и поставил рядом с собой.

Болдан Скварт развернулся и, пройдя мимо столов с телами, с тоской взглянув на них, направился к выходу.

— Господин Болдан, — услышал он голос мальчишки и, остановившись на мгновение, повернулся в его сторону. — Мне тоже жаль… жаль, что вы потеряли друзей…

— Братьев, — понимающе, с горечью качая головой, произнёс почтенный рыцарь. — Братьев… — проговорил он вновь и, прежде чем выйти из корчмы на улицу, добавил: — Я распоряжусь у старосты насчёт похорон. Эти хлопоты оставь нам.

Оставшееся время до конца дня и после всей ночи Арсий провёл подле отца. Утром же рыцари пришли за телами для погребения.

Они вошли с носилками и, взяв тела, направились на улицу, где уже был подготовлен богато украшенный воз. Вокруг него толпились люди — все жители деревни пришли, чтобы почтить павших воинов и проводить в последний путь своего односельчанина.

Рыцари водрузили тела на воз, и скорбная процессия тронулась к холму, на котором располагался местный погост и рос большой старый клён. Впереди процессии шли Арсий и Болдан Скварт, замыкали её остальные рыцари и толпа.

Взойдя на холм, мальчишка увидел, что вырыто несколько могил. Одна из них была под клёном, рядом с местом упокоения его матери — Болдан Скварт заранее узнал у старосты и распорядился таким образом. Это был тёплый жест для Арсия. Другие же могилы были поодаль, на нетронутом никем месте.

Процессия разделилась, и вскоре началось погребение. В последний раз Арсий посмотрел на отца и, поцеловав его в лоб, испустил остаток слёз, какие ещё остались после долгой ночи. После могильщики из ряда местных работяг опустили тело в яму и засыпали землёй, тут же водрузив сверху приличных размеров булыжник, на котором лично старостой деревни было высечено пару строк: «Ардар Цвойр. 1325 — 1386».

В то же время захоронили и рыцарей. Над их могилами, по обычаю Ордена, соратники оставили некогда принадлежащие им шлемы. Оставляли без всякой опаски — никто: ни простолюдин, ни самый последний лиходей, никогда бы не подумали брать что-то с могил Алых Рыцарей, — то было строжайше запрещено древним законом.

Обряд был окончен, и жители, оставив горы цветов на свежих земляных холмиках, разошлись по домам. Только Арсий и рыцари ещё некоторое время оставались на зелёном, пугающе спокойном холме. Наконец и все рыцари, за исключением Болдана Скварта, направились назад в селение, а мальчишка всё стоял под раскидистыми ветвями клёна и смотрел на надгробия.

— Что будешь делать? — спросил почтенный рыцарь, не спеша подойдя к мальчишке.

— Не знаю… — в некой растерянности ответил Арсий. — Посоветуете что-нибудь? — спросил он следом.

— Коли спрашиваешь, — отвечал Болдан. — У тебя сейчас есть несколько путей: ты можешь остаться здесь и дальше заниматься корчмой, но дело всё равно разорится, твой отец это предвидел; так же ты можешь взять его меч и направиться странствовать, но без подготовки это дело гиблое — велик риск остаться без всего, даже без жизни; ещё можешь вступить в Королевскую Гвардию, пойти по пути отца, но сейчас это не то место, что было прежде; можешь пойти учиться, на первое время денег хватит; а можешь поехать со мной в столицу, я приближу тебя и ты вступишь в Орден. У тебя будет еда, кров и обучение. И я пригляжу за тобой.

— Вы очень добры ко мне. Но почему?

Почтенный рыцарь печально нахмурил седые брови и сказал:

— Быть рыцарем Алого Меча значит не только сражаться с чудищами, но и помогать страждущим. К тому же, Арсий, — он утешительно посмотрел добрым взглядом. — В тебе есть потенциал. Будет печально, если он растратится понапрасну.

— А если… — растерялся мальчишка. — Если у меня не получится? — спросил он дрожащим голоском.

Болдан подошел к нему ближе и положил закованные в латы руки на юношеские плечи.

— Ни у кого ничего не получается с первого раза, — произнёс он. — Человека делают человеком упорство и труд, а Алым Рыцарем — двойное упорство и двойной труд. Исполнять Божью волю — самое тяжелое из всех занятий на свете. Я вот до сих пор учусь.

Арсий, воспрянув насколько он мог в тот момент, посмотрел на могилы родителей и сказал:

— Они хотели, чтобы я был счастлив. И я буду, — он повернулся и посмотрел на Болдана Скварта. — Я поеду с вами, — объявил он следом. — Но сперва мне нужно погасить семейные долги…

— Хорошо, — молвил почтенный рыцарь. — Мы отправляемся завтра утром.

— Надо поспешать, — обмолвился мальчишка и уверенным взрослым шагом направился с кладбища к селению.

Вечером того дня Арсий погасил долги перед купцом, кузнецом, казначеем и старостой. В качестве уплаты части долга он продал последнему корчму, тот охотно её купил — уже давно ходил слух, что он и местный сотник положили на неё глаз. Даже в столь непростое время они из странной зависти полагали, что Ардар делал на этом деле большие деньги, но денег у него было столько, что из всего ценного, что сын мог взять из наследства, был кошель, какой заботливо лежал под отцовской подушкой, и в каком едва набралось пятьсот золотых, меч, да лошадь.

В последний раз Арсий спал в своей комнате, в своём доме. Ещё час назад он напоследок, теряя слезу за слезой, шаг за шагом обошёл всю корчму. Все места, каждый метр — всё было пропитано воспоминаниями о детстве, о матери, об отце. Он ходил медленно, глубоко дыша, пытаясь всё запомнить, ходил и гладил стены, и перед сном, и во сне всё так же безутешно пытался всё запечатлеть в себе.

Едва ли рассвело, он открыл небольшой сундук, что стоял рядом с его кроватью, и, накинув на себя потрёпанную рубашечку, взяв отцовский меч, вышел на улицу.

Там его уже ждали рыцари. Они запрягли ему лошадь и накинули на неё добротное седло руки мастеров Ордена.

— Ой, — смутился Арсий. — У меня где-то было седло… Не стоит…

— Стоит, стоит, — выдал один из рыцарей. — Ты теперь считай в Ордене, стало быть, положено иметь седло наше. Оно лучше любого седла во всём Союзе. Уверяю. Я в прошлом заядлый конник, и во многих сёдлах свои шары протирал. В этом я и шаров не чувствую.

— Верно, ты их уже стёр, Уильям, — посмеялся другой рыцарь, следом хохотом заразились и другие воины.

— Хорошее настроение! — заметил подоспевший на коне Болдан Скварт. — Это замечательно. Ни к чему тянуть скорбь за собой в дорогу. Надо ехать налегке. И парню на плечи плащ дайте, а то замёрзнет, — добавил он, посмотрев на Арсия, а рыцари тут же накинули на того толстый меховой плащ алого цвета. — Трогаем! — скомандовал почтенный рыцарь, и всадники неспешно поскакали вперед, утягивая за собой воз с пахучей тушей, завернутой в ткань.

Они выехали за ворота, но никто их не провожал. Толпа сельчан и в особенности староста рыскали по корчме, им не было теперь дела до Алых Рыцарей и убитого чудища.

— Ты погляди! — удивлённо сказал рыцарь, что звался Двэйном. — Что творят-то. Поди всей деревней поперлись.

— А-то, — как бы без удивления сказал Арсий.

— Ну и люди… — возмутился Двэйн.

— Люди, как люди, — констатировал Болдан. — Разве когда-то они были другими? Нет, Двэйн. Что сейчас, что триста лет назад, человек не изменился. Зверь он и есть зверь.

Они отъехали от острога и въехали на зелёный холм. Дорога их лежала мимо кладбища. Рыцари и мальчишка остановились у могил, чтобы напоследок почтить память.

Тут же Болдан сказал Арсию:

— Арсий, оставь меч отцу. Тот, кто берёт алый меч, другого не возьмёт никогда.

Мальчишка спрыгнул с лошади и, подойдя к могиле, обнажил оружие.

— Оставляю его тебе, пап. У меня будет другой меч, — прошептал он. — Защищай маму.

Арсий опустил его лезвием за памятник и углубил в землю по самую рукоять, а ту привалил землёй и камнями.

После он в последний раз поклонился родителям, сел на лошадь и, обронив прощальный цепкий взгляд, исполненный грусти, помчался с рыцарями на север.

Дорога уводила их прочь из Малого Леса, и вскоре они вышли к его границе. Никогда ещё Арсий не уезжал так далеко от дома, и никогда ещё не видел того, что предстало перед его взором в этом живописном месте.

Он увидел стада коров и кошенный луг, что неширокой изумрудной полоской разделял родные для него чащи и незнакомые чащобы. Эти странные, как показалось Арсию, леса поражали и очаровывали его разум: невысокого роста деревья, имевшие стройные и белые, словно кость, стволы, при каждом порыве ветра, будто сотнями монет, забрасывали тот лужок золотой листвой и множеством злачёных крон уходили до тех пределов, где глаз уже не был способен различить, что он видит: деревья или солнечный обод у горизонта.

Подул ветер, и мальчишку обсыпало необычными листьями.

— Красотища! — обомлев, произнёс Арсий. В его глазах светом тысяч солнц отражались резные золотые конструкции, которые не соорудит ни один ювелир.

— Златолесье, — промолвил Болдан Скварт. — Вотчина Дэлаэддов.

Мальчишка начал жадно смотреть по сторонам. Тут же он увидел, что изумрудный луг упирается в водную преграду, какая уже широким потоком, соединяясь с горным побратимом, рождает полноводную, полную рыбы голубую жилу. Здесь же, за рекой, он видел могучую горную гряду, которая, возвышаясь над местностью, цеплялась снежными вершинами за облака и тянулась без конца на север и также без конца на юг. В солнечном отблеске горы эти были бесподобны — их громаду подчёркивали тени, а снежные шапки и ледники серебрились холодными искрами.

— А это Лорнтроский Хребет? — спросил Арсий. Никогда ещё он не видел этих гор так близко, раньше ему доводилось смотреть только на их шапки, и то когда он по рабочей нужде забирался на макушку дерева.

— Он самый, — отвечал почтенный рыцарь. — И два потока: Исток Берты и Приток Берты, а дальше сама она — Берта, или, как её называют дивьи из Стальграда, — Дунадар, что значит «дающая жизнь».

— Дивьи!? — восторженно спросил мальчишка. — Дивьи Люди!?

— Именно, мой юный друг, — подтвердил кто-то из рыцарей.

— Никогда не видел Дивьих Людей. В детстве мама рассказывала мне, что они ростом, как дети, добрые и добывают самоцветы в горах, напевая при этом причудливые песни.

— Да, это так, — подтвердил Двэйн. — Они весьма добрый и щедрый народ, к тому же мастера ювелирного дела. Погляди вот, — он залез в суму и достал круглый медальон на цепочке, в центре которого располагался большой синий камень, окружённый изящным серебряным узором. — Подарок от их вождя — Драгоцветика Драгана.

— Ого! — Арсий поразился красотой украшения. — Должно быть, вы очень дружны с ним.

— Как-то раз я помог ему отбить нападение скуфов в одной из стальградских шахт. С тех пор любовь на века.

— Скуфов? — спросил мальчишка.

— Да, — отвечал рыцарь. — Их извечные враги. Весьма неприятные создания: маленькие, пухлые, зелёные и вонючие, а клыков полный рот — стоит зазеваться, всего сожрут. Они обычно приходят на запах самоцветов, из глубин гор, ползут целыми полчищами, как муравьи. И дивьи не часто могут противостоять им — обычно их всегда сильно меньше, но и то духу им не занимать. Сражаются они отважно. Не смотри на то, что маленькие и носят колпаки.

— Ага, — посмеялся Уильям. — Затыкают зубочистками любого!

— О, как вы остроумны, — колко проговорил Двэйн, обращаясь к нему. — Сир протёртые яйца!

Уильям же засмеялся ещё сильнее. Арсию тоже было весело, в моменте печаль совсем покинула его.

— Комики жизни, — промолвил бывалый рыцарь, глядя на Двэйна и Уильяма. — Не обращай на них внимания, Арсий, — обратился он к мальчишке. — Эти двое всегда найдут время пошутить.

Мальчишка улыбнулся и подъехал ближе к Болдану Скварту.

— А мы увидим Дивьих Людей по дороге? — спросил он.

— Если бы мы поехали вдоль течения Берты на север, то обязательно встретили бы множество их поселений, но нам нужно попасть в Златокамень, в самое сердце Златолесья, там они — большая редкость.

После он подогнал коня и устремился к другому краю луга, где начинались белые чащи. Все последовали за ним, и вскоре отряд ехал по хорошей мощёной дороге под позолоченным небом.

Здешний лес был очень чист. Здесь не было ни валежника, ни труднопроходимых зарослей. Свет наполнял каждый его уголок, а белые стволы деревьев, сиявшие, словно сотни и тысячи мраморных колонн, делали его похожим на храм.

Поражало и то, что здесь совсем не водилось птиц. Повсеместно не было привычного щебетанья, лишь звонкое эхо ветра, падающих листьев и голосов всадников.

— Птиц не слышно, — заметил Арсий.

— Они здесь отродясь не водятся, лес зачарован, — сказал Двэйн. — Зато водятся златорогие олени.

— Не только олени, — заметил почтенный рыцарь. — В местных ручьях плещется вкуснейшая золотая форель.

— А ещё тут водятся пижоны в золотых доспехах, — проговорил Уильям, заслышав гулкий стук копыт и завидев стремительно приближающихся к ним всадников.

Их было пятеро, все на добрых кобылах, закованные в изящные позолоченные панцири и бацинеты, макушку коих украшали жёлтые перья. Вслед за ними, развиваясь, неслись чёрные плащи.

С гулким цоканьем копыт они остановились подле Алых Рыцарей и открыли забрала шлемов — показались молодые лица.

Болдан Скварт внимательно взглянул на их панцири и плащи: заметив на них изображение золотых листьев, он тут же сказал:

— Приветствуем защитников Златолесья!

— И мы вас приветствуем, господа Алые Рыцари, — говорил, поклонившись, один из золотых всадников. — Куда держите путь?

— В Златокамень, — отвечал Болдан.

— А что везёте с собой? — вновь спрашивал всадник.

— Мёртвое чудище и скорбные вести о сыне графини Дэ Блуа.

— Могу ли я узнать, что приключилось с моим сюзереном? — спросил всадник, спешиваясь с лошади.

— Он пал жертвой чудища в Малом Лесу, — почтенный рыцарь предъявил меч барчука.

Увидев клинок, воин в золотых доспехах спешно обернулся к своим товарищам.

— Вивьен, — обратился он к одному из них. — Скачи в Рош-Блуа, сообщи графине.

Немедля тот всадник рванул прочь.

— Вы позволите? — спросил воин у Болдана Скварта, рукой указывая на воз. — Чистая формальность.

Почтенный рыцарь одобрительно кивнул ему, и тот, придерживаясь одной рукой за меч, осторожно подошёл к пахучей туше. Немного развернув ткань, в которую было завернуто чудище, воин в золотых доспехах отпрянул рукой от меча и, зажав нос, поспешил к своему скакуну.

— Проезжайте, господа. Проезжайте, — быстро тараторил он, отмахивая от ноздрей вонь. — Всё в порядке.

Болдан жестом руки дал добро, и отряд продолжил путь.