Глава 7

«Рассказывали мне... Я не забуду...
Как бредил Иисус... Как у одра
дежурил Пётр — и Бог просил Петра,
очнувшись: — Пётр! Пётр! Спаси Иуду!»

Стихи

Цель любой истории понять ее смысл! Стих рождается как мысль и как звук одновременно. «Честный Вор»! Название для этой может показаться не слишком удачным, хотя сюжет нормальный, все «бьется». Все же оно передает суть дела, последнее объяснимо близостью исторической судьбы криминала и литературы, это одно; про Студента говорили, он дописал десятую главу «Евгения Онегина», неправда, хотя были фольклорной версии, так бы написать, как великий классик, не смог,  блатные поэты рифмуют не звуки, а понятия, Парнас окружен ямбами, и рифмы стоят везде на карауле, Александра Сергеевича Пушкина убили за то, что он  мог бы ввести дактилическую рифму и, вероятно, трансформировал бы ритмическую систему силлабо-тонического стиха, он был гений и все бы построил иначе, не так, как мы можем себе это представить, в таком случае французский (и немецкий) стих постигла бы беда, последствия которой они бы ощущали по сей день, Запад послал Дантеса, к сожалению, поэт этого не понял, а то бы не поехал. Все, что сделал автор «ВорА», результат не выношенного плана, а свойственной гению способности творить новое, он оригинален, в его прозе заключено огромное пространство накопленных за всю жизнь ассоциаций, так сказать,  смыслозавершенный авторский текст, герои которого возвращаются в  у или иную главу по определенному композиционному закону на метрически обязательном месте, постоянная внутренняя рифма,  поиск гармонии в пределах одной строки, ощущающегося нами, как метрический период, то есть, сложное целое, такова художественная воля автора, обозначающего графическими приемами обособления те формы композиционного объединения ритмических элементов, которые присутствовали в его замысле и должны осуществляться в чтении, обстоятельства, бросающие некоторый свет на происхождение композиции самого романа, к повышенной звуковой выразительности автор не стремится, хотя  иногда бесспорно затушевывает вещественные значения слов в своих предложениях для преобладания эмоционального элемента.


Рисование, живопись, любое творчество, это, прежде всего, переход к особому состоянию бытия, состоянию сознания (то, что мы называем вдохновением). Войдя в него, художник открывает свой разум, размывая границы видимого и невидимого. Возникает особое синестетическое пространство, где эмоции переходят в образы и цвета. Любой талантливый художник в начале пути учится открываться миру сновидений, сбрасывать фильтры с собственного восприятия, чтобы облегчить переход из одного состояния в другое. Конечно, сам он может отмахиваться от подобных заявлений, считая, что его Вселенные лишь выдумка. Можно как угодно интерпретировать эту концепцию, но в итоге все сводится к одному: художник должен уметь вдохновляться, снимать с восприятия все фильтры и пропускать через себя иные вселенные. Вдохновение схоже с дыханием. Оно божественное или демоническое веяние, которое толкает людей к действию. Именно так происходит акт творения. Неважно, открывает ли искусство «закулисную реальность» или воображает новую, никто не станет спорить с тем, что в нем есть нечто магическое. Оно знакомит нас с неизведанным ранее измерением, с тайным пространством. Именно в тайне рождается наше увлечение или удовольствие от погружения в новое произведение.  к увеличению созвучной части стиха, вообще — к усилению звуковой выразительности по преимуществу. В этом смысле существенным признаком большей или меньшей звучности стихотворения является рифмовой коэфициент, под которым я понимаю отношение рифмующей части стиха к остальной. Если принять за нормальный стих четырехстопный ямб, не только наиболее распространенный в русской лирике, но также по числу слогов (8 — 9), повидимому, соответствующий обычной во всех языках стиховой единице, то отношение это определится для  женской рифмы цифрами 2:7, для мужской 1:7, при прочих пятистопный или шестистопный  являются размерами менее звучными, 2:9 или 1:9; 2:11 или 1:11,  более короткие размеры более, Высоцкий добивался соотношения 2:1.

Иногда постоянно хочешь застрелить своего врага день и ночь, но тот, кто на самом деле твой злейший враг, притворяется твоим самым лучшим другом! В результате убиваешь не его, а того, кто кормил тебя, помогал тебе, защищал, постоянно был твоим советчиком «консильери», видишь как своего врага, стреляешь, на самом деле все с точностью до наоборот, не разглядел, тебя будут обманывать все время. На самом деле в большинстве случаев твой лучший друг и есть самый злейший враг, тот, которого ты так любишь и кем восхищаешься все-все время, предают всегда свои, исторически, как мы знаем, приводило к гибели миллионов, не понимать, кто твой враг, кто друг проблема не только наша с вами, глобальна настолько, что может привести к уничтожению всей Вселенной, любое единичное одно лицо, наделенное властью, способно обнулить всю планету, включая миллионы людей, даже детей, разумеется, самые главные враги наши мысли, страдая без конца (желание быть счастливым в этой жизни они самые), стопроцентно в них верим, главные злодеи всегда не вовне, а внутри, перед тем, как что-то сделать или сказать, сначала надо подумать хотя бы бессознательно, всей прелести ситуации обычно мы не видим, булимия, анорексия и другие проблемы якобы благополучного Нью-Йорка происходят именно из-за этого.

Слово «врачебная ошибка» в лексиконе американского врача нет, оно не существует, как и права на неё, в той системе врач Бог, который все знает, все может предвидеть, всеведущ и всевидящ, врачи (платят вообще слезы, учиться мы ого лет, включая ординатуру), как и неудавшиеся самоубийцы, — в некоторых штатах за попытку самоубийства срок, как за членовредительство на войне, если с отягчающими, повредили себе серьезно важные части тела, от 8ми до 15ти — штабелями заполняют многочисленные СИЗО многочисленных американских централов, занеся в MDC пистолет Стении с двумя запасными обоймами, итальянец отправился в камеру к Человеку по имени доктор Гуду, ожидавшему суд за остановку сердца под капельницей одного пациента, то, что у того был обширный, некомпенсированный цирроз, спасти невозможно, никого не интересовало, «прокурорские» увезли лепилу прямо с дежурства.

— Он был в белой горячке… бился головой… давно развалилась печень… какие на его жизнь могли быть прогнозы, всю жизнь так жить, ничего не случиться… — лепетал задержанный, но не объяснишь, крякнул на месте, кто был у постели больного?! Срок, США страна стрелочников, не найдут, назначат. — Я хотел помочь… — Игра в чьи-то чужие косяки, завотделом реанимации каждый день видел чью-то смерть.

— Ты нам ноги целовать должен, — сказал один, — за то, что не линчевали! — Доктор Гуду был негр, очень добрый, каждого пациента пытался спасти, выхаживал, пропускал через себя, прикипал, принимая близко к сердцу, спасал мир, много раз умирая вместе с пациентом. — Если довезли до реанимации, значит, должен жить! Так называется ваша богадельня… Должны были сначала поставить на ноги, потом спустить в общую палату, читайте закон? Вас тоже привезли к специалистам, ждёт электрический стул или укол, жизнь за жизнь, алгоритм такой! — Врачу выдали «стеклянную», холодную чёрную зековскую робу и постригли, вместе с его кудрями медленно падала на пол и была сметена большой шваброй в ведро надежда на свободу, судили прямо в СИЗО в комнате для настольных игр, зачитали прИговор, смертная, подать «касуху», кассационную жалобу можно только в первый месяц, врачу не сказали, через месяц дежурный офицер едко бросил ему реплику с продола под дверь:

— Скачухи тебе не будет! Чего морщишься или доктору не нравится собственное лекарство? — Узнав, что с ним сделали, чёрный едва не разрыдался, мир неблагодарный, создавал лучшую обстановку для этого интоксиканта-дурабола, а результат? Наш мир ненависть… Зачем лечил всю жизнь эти все руки-ноги.

— Незнание не освобождает от ответственности, — презрительно усмехнулся белый офицер. — Вы там у себя в медицине живете в розовых облаках, где маленькие, красивые розовые пони пердят в бутылки розовым маслом, мы на дне, видим все последствия, познакомились теперь с нами! Ласково погладил рукой в перчатке решетку, когда все вокруг патоген, очень повышается тактильность, особенно, если отключена кора головного мозга, и, как всякий порядочный ирландец, с младых лет алкогольный энцефалопат, слово «виски» и слово «смерть» означают одно и то же, и сам практически без печени, полуслепой.

— Какой? — спросил Доктор Гуду, он не понял. — Какой такой — «жизни»? В тюрьму вклеили.


 — Ну, — сказал дон, — я по молодости таких дел натворил, лучше не вспоминать… — улыбнулся: одними глазами. — А хвостов за мной нет, всегда подчищал.  — Он отвернулся и сплюнул, усталость брала свое. Даже тут, в другой хате от таких разговоров не уйдешь, причинные связи все равно становятся результатом, и повторил: — Всегда подчищал.

— Ну, значит, будем друзьями, — сказал Доктор. Мафиози всегда  нужны, только человек, знающий, что такое смерть, может понять, что такое жизнь, он замялся… Но это не значит, что каждый день надо общаться с «козанострой», он еще туже затянул свою косичку. — А когда здесь приводят в исполнение смертные приговоры? — В криминальной жизни остроактуальное и долговременное нераздельны.

— По воскресеньям! — Примерно 1700 заключенных, большинство из которых ждут суда или заключения окружного суда по восточному округу, горько и безнадежно томятся в знаменитом манхеттенском СИЗО Эм Ди Си, куда они оттуда попадут, пропадут, сгинут навсегда, будут казнены или вознесутся, будут отпущены с миллионной компенсацией от государства и извинениями политиков, неведомо даже адвокатам, всякое бывает. После завтрака в 07.00, который может быть не в 07.00, точно не в 07.00, в изоляторе постоянно недобор, на внутрикамерные разборки местные охранники иногда не доходят, тогда трупы, контролировать огромный периметр трудно, коммуникации прогнили, перебои с электричеством, отоплением, руки не доходят, не то, баландеров в СИЗО нет, разносят «попки», хододная еда в порядке вещей, держат тоже долго, этим известен, разбирают делюги медленно, куда вообще торопиться, заехал, отдыхай, можно сходить в тренажерный зал потренироваться, в котором находятся небольшие маты для йоги, баскетбольное кольцо, нормальные качалки напоминает мало, или в комнату отдыха, где есть столик для пинг-понга, настольный хоккей, шкафчик с настольными играми, и небольшой плазменный телевизор с пультом, как в домашних кинотеатрах. В самих камерах, обычных, не «особых», ПКТ или VIP, четыре спальных места, на которых три-четыре человека, маленький телевизор и микроволновая печь, размер трат независимо от благосостояния заключенного 180$ каждый «фортнайт», раз две недели, чтобы задержание «малиной» не казалось, собственную одежду не разрешается, переоденут в стандартную коричневую или черную робу (пытка для щеголей мафиози-итальянцев), еда только в специальной столовой в блоке на вашем этаже, готовить самим нельзя, музыка и видео через хозяйку по просмотру, могут не пропустить, часы посещения для доктора были только по вторникам, могли прийти, хотя никто и не приходил, он приговоренный, звонки не ограничены, но не более 15-ти минут, можно купить или занять телефонные карточки у соседних арестантов, звонить кому надо с чужого номера, само заведение находится не где-то на отшибе, а в центре славного города Нью-Йорка. Сокамернику доктора впервые за 25 лет не заходило спиртное, он гонял и горел, и в слезах попросил ласково у дона:

— Хотя бы бутылку водки… — Старик был лично хорошо знаком с одним из самых знаменитых урок Северной Америки евреем из Калифорнии Сильверштейном, по совместительству лидером фашистской тюремной организации «Арийское братство» (страшная братва), редчайший случай, сионистский гитлеровец в детстве сунул дробовик под челюсть своей мамы в спальне родителей, осечка, воровал, получил четыре года на малолетке, вышел, вместе с папой и дядей рецидивистами ограбил кого-то, какой-то банк, был пойман в 1977-ом году, получил молодым от судьи пятнашку, с тех пор больше не выходил, переезжая, как Навальный из одной крытки на другую по восходящей линии, раскручиваясь, воюя с неграми, убивая и самих должных следить за ним надзирателей, закончил в БУРе «Супермакса» «Корпус 13» в каменном мешке без любых контактов с внешним миром и передач, всего находился в одиночке 43 года, неплохо рисовал, умерев от послеоперационных осложнений на сердце в одной из тюремных больниц в 2019-ом, на момент действия нашего романа был еще живой. Вместе с Сильверштейном пятнадцать пожизненных отбывала другая икона американской оргпреступности один из лидеров итальянцев Джимми Марчелло из семьи Карлизи, «Маленький Джим», ранее не судим, представляете масштаб совершенных преступлений, возглавлявший с другими двумя гангстерами  «Безносым» Джимми ди Фронцо и Джо «Клоуном» Ломбардо в девяностых Чикагский синдикат, наследников Аль Капоне по прямой (Посвященный с 1983-го), Дон сразу согласился, свои, подогреем вашу хату, будет и анаша, и «бычка», водка, виски, «кьянти», копченая ветчина, сыр «пармезан», пицца и сухая колбаса.

— Обоймы пока заныкайте, — попросил он. — Много не бухайте!

— Хах, — засмеялся кореш Сильверштейна, когда Дон ушел, — а волыну-то забрал! Красавчик, не говнистый.

— Забрал, — согласился доктор Гуду, план законника был ему вполне ясен, побег на «рывок», потом в бега воздухом на частном самолете мафии в Маями во Флориду, отнимаем казино у Джеки и Мэри с подачи Узбека, взяв с собой двоих русских Армянина и Стению, которые познакомились в баре с доном, в следующий раз в «самоход» пойдет вся хата, Дон забашляет, возвращаться никто не будет тихо-мирно, перед этим постреляют всех козлов, в том числе и из эмигрантов, план Дон уже составил, на гребне войны славы покинут это СИЗО героями, будут писать газеты, что касается Петра, потом, жалко, Узбека уже освободили и выслали нахер назад в России, он бы к ним точно присоединился. После несправедливого решения правительства США намазать эскулапу лоб зеленкой, потомок африканских рабов решительно и бесповоротно покончил с клятвой Эскулапа, твердо и окончательно встав на большую дорогу в никуда, согласитесь, лучше, чем превратиться в жареного цыпленка «Кентукки фрай чикен». Отец Джимми Сэмюэль тоже был гангстером, исчез после того, как однажды пришел собирать мзду за крышевание в соседний с офисом мафии магазин по продаже сэндвичей, его тело было найдено спустя полгода в бочке с бензином сразу за магазином.

В любом стихе есть каденция, в поэзии любой и терял, и одухотворялся, нас всех окружают стихи, один большой, вывески на улице «Ремонт велосипедов» трехстопный ямб, а «Мужская и женская обувь» трехстопный амфибрахий, но то, что случайно и незаметно в рекламе прозы жизни, в  поэзии строго организовано и возведено в культ. «Струей серебряного горя падает в океан ниагарский водопад…» Тема схожести и различия американского и английского языка в одну сторону неиспробованная, в другую даже и невозможная! Американский язык находится на самой периферии семантического ореола английского. Ощущение его уже готово обратиться, это язык, похожий на английский, но какой-то другой! И что же мы найдем, если перешагнем эту границу и обследуем ближайшие языковые формы за ее пределами? Немецкий язык! Американский испорченный немецкий, английский в нем абсолютно силлаботонизировался, как сербский десетерац в русском четырехстопном хорее, язык, употребляемый в обиходе жителями США код, причем не только суперсегментный, но и, собственно, надъязыковой, обычно, в принципе семантически нейтрален, но, тем не менее, активно коррелирует с планом содержания культур всех народов Нового  света, благодаря чему возникают отношения омонимии (один с английским разговорный размер, разные окраски) и синонимии (одна тематическая сфера разные размеры). От размеров мы непрерывным образом переходим к лексике и фонетике, все слова, произносимые американцами, и фразы равны по времени, изохронны, когда говорят, завывают, добавьте к этому утрированную «эр», «ррреалли», правда, получите язык роботов из будущего, это не какая-то антинаучная тактометрия, так оно и есть, американцы отличаются от других наций ритмическим зачином, энергетической анакрузой, люди дела, превращая свой язык из ямба в хорей, из амфибрахия и анапест а в дактиль, отбрасывая ненужное сюсюканье, что сиськи мять, если англичанин скажет «и все победной вея властью», где-нибудь в Нью-Йорке первое односложие опустят, всепобедной, мы победим, сохранив, однако, звуковое краесогласие. «Слева крупитчато кистился камыш», господа, а не «и слева», американская жизнь это комикс, словесный минимализм, американские книги намного короче английских, Диккенс и Хэмингуэй, в профессиональном американском боксе то же самое, посмотрите стиль Тайсона, ноги в боксе должны работать, иначе они станут вашим якорем на дно, стяжение междуударных промежутков, в конце финальная «двоечка», нокаут, хорей а не положенная трехударная комбинация, добавляя в корпус, минимизируют даже дактиль, каталектика, подчиняясь общей ритмической инерции, иногда комбинируют колоны, получая новые прасодические характеристики и  размеры, диереза,  а не цезура, Англия сейчас следует за Америкой, образуя с ней элегический дистих, а не наоборот! Кажется, автор вышил потаенный сад своих воспоминаний нежнейшим испанским шелком из Флориды: «Крылья гор сжали плодородную долину, предел которой был зарубежен снегам Скалистых гор». (А облака, как белые медведи Аляски, поделили иссиня-голубое небо Калифорнии.) Кривые, желтые мечи солнца пронзали первый час полдня, дон дочитал до строки про то, как доктор Ван начал лечить больную, и дал сигнал к восстанию в СИЗО ЭмДиСи, страшно ему не было, для итальянской мафии в Америке какой-нибудь русский Чикатило выглядит, как смешной анекдот. В США тебе простят много, хоть перестреляй все отделение полиции, но если они только заподозрят, но если кто-то ты угроза для итальянцев, может произойти утечка, их сольют, ситуация такая.


Конец седьмой главы