Колдовское нежное

Войди в мою жизнь, прикасаясь к душе осторожно
Мелодией сердца, рождённой в дрожании струн,
И пусть невозможное будет сегодня возможно:
Заклятья спадут и рассыплются знаками рун...
Седые туманы растают, сожжённые солнцем,
Когда ты войдёшь в мою дверь, улыбнувшись слегка,
Блеснут под ресницами длинными робкие слёзы,
И локон строптивый поправит в волненье рука.
Не надо гаданий на картах и белой омелы,
Пьянящего зелья, впитавшего сладость цветов,
Я знаю, что ты не колдунья и вовсе не ведьма,
Хоть кормишь с руки белокрылых доверчивых сов,
Хранишь заповедные тропы, ведущие к храму,
От глаз любопытных и алчно протянутых рук,
Бессонную ночь не впервой посвящаешь роману,
"В шатёр твой приду! — шепчешь тихо, — Довольно разлук! "
Босая, в плаще, отороченном мехом лисицы...
Горящие щёки закроет глухой капюшон.
Тихонько сойдёшь с непрочитанной мною страницы,
Без стука и шума входя в удивительный сон.
Мы вместе с тобою увидим рожденье Сверхновой.
Блеснёт изумрудом наполненный нежностью взгляд.
Июльская ночь будет долгой, тягуче-медовой.
Бесшумно к ногам упадёт белоснежный наряд.
И ты, заблудивших в словах, улыбнёшься смущённо,
А я потеряю себя, растворившись в глазах.
Сольётся мой синий с твоим изумрудно-зелёным,
И тихая нежность родится в горячих сердцах.
Наполнятся души счастливой мелодией света
Извечной весны, что в эдемском саду расцвела.
Мы будем сердцами друг в друга врастать до рассвета...
Нет, ты не колдунья, хоть сводишь умело с ума!..
Зелёное яблоко снова лежит на ладони.
Вкушаю его из любимых и ласковых рук
И вдруг вспоминаю: в саду жили белые кони,
Ни люди, ни звери не ведали смерти и мук.
Пусть всё повторится, и снова Эдем я оставлю:
Мой рай — это твой изумрудно-мерцающий взгляд.
Мы вместе уйдём на рассвете в цветение мая,
Сердцами целуясь, смотреть не желая назад...
Святая любовь прикоснулась к душе осторожно
Мелодией сердца, рождённой в дрожании струн,
И всё невозможное стало сегодня возможно.
Исчезли заклятья, рассыпавшись знаками рун...