Из сонетной поэмы 109-115

109.
И понял

               Олегу Коробейникову

Разбросив поэтические сети,
Открыл он смысл всей жизни непростой.
И понял в Мире он за мир в ответе.
Туман над Миром чересчур густой

Повис от проклятой войны всемирной.
Империя чекистов во главе,
Что окопалась в бункерной Москве.
Кусок ей отхватить охота жирный.

Надежда теплится у нас на Бога
И на разумность мировых элит.
Пока что рано подводить итоги.

Упырь правителем вселенной мнит.
Но ждать осталось нам, Бог даст, немного –
Услышит Бог весь смысл моих молитв.
110.
Не стану

                Якову Кривоносову

Стреляться? Не для нас, вы извините,
Товарищ Пушкин, я не дуэлянт,
Не стану обрывать от Парки нити,
Да пусть сороки все меня простят.

Я двигаюсь вперёд, от опыта толкаюсь,
Версификация до лампы мне,
Горю я днями в творческом огне,
В своей неопытности всё ж покаюсь.

Сорока опытнее оказался,
Разоблачил в рассказе он туфту.
Но диалог с ним всё же завязался.

Все замечания его учту.
Поправлю, Яков честь спас, в том признался.
Поэтом став, увидел въявь свою мечту.
111.
Не грусть ещё

                Дмитрию Кошелеву

Когда вся жизнь твоя одно похмелье,
Ты понимаешь, что уже не тот,
Не грусть ещё, уже и не веселье.
Мне перейти бы речку Лету вброд,

Зайти бы не по пьяни летом к другу,
Прочесть не с бодуна свои стихи
И взять бы в арии святой верхи,
И снова молодым пройтись по кругу.

Понять, что ты не идиот, однако,
А движущий Поэзию вперёд.
И расставляешь там, где надо, знаки,

Одолеваешь реку Лету вброд,
Снимая с неумеренных все лаки,
И восстанавливаешь весь свой род.
112.
Перелопаченная

                Араму Маиляну

И даже ночью суета повсюду
На тени пишет белые стихи.
По-чёрному их пачкают Иуды,
Не понимая, что вершат грехи.

Страданья белые видать на белом
Отчётливо, как ночью в темь огни,
И суетятся в темноте они,
Что изображены на белом мелом.

И суета сует на белом фоне – сажа
И скачка омерзенья в никуда,
За ними как привязанная стража

За стражею галопом мчит беда,
Вослед патологическая кража,
Перелопаченная в ней руда.
113.
И слышен

                Юрию Кузьмину

В его стихах иду за тишиною,
Эмоций там встречаю бурю я.
В любое время года там весною
Цветами покрывается Земля.

Поля все под зелёной акварелью,
Душа в них отдыхает и поёт
И слышен в строках птичий перелёт,
А на дворе-то лишь конец апрелю.

Яснеет зимнее пространство неба,
Читается, однако, неспроста,
Красиво пишет по веленью Феба.

И исчезает в Душах пустота.
В Сибири лучезарнее где-либо,
Её нас вдохновляет чистота.
114.
Размеренно

                Владимиру Свинцову

В размере он хорея пишет прозу.
Читается как бы свободный стих.
С туманом белым скрыты все озёра,
Над ними ветер голубой затих.

Туман, приподнимаясь, исчезает,
И рыба, плавясь, блещет серебром.
Пейзаж переполняет нас добром,
Любовью беспокойною к Алтаю.

Свинцовскую я прозу принимаю,
При чтенье проясняется Душа
И, очарованный, я ей внимаю.

Вдоль берегов шуршанье камыша,
И словно в той природе проживаю
Размеренно, красиво, не спеша.
115.
Не допускает

                Олегу Суворову

Генералиссимус литературный.
Читателей он через Альпы-стих
Ведёт в Поэзию, но не халтурно,
И будит чувства нежные у них.

Он у Большого озера в селе
По-дружески позирует на снимке
С природой деревенскою в обнимку,
От запахов полей навеселе.

Его стихи – сибирская стихия.
Любовь и нежность льются без конца.
Он говорит: “Сибирь вам не Россия!”

И, не теряя своего лица,
Не допускает он к себе Вития –
Поэт-строитель классный без венца.